Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Селв в этот раз оказался более многословен:

– Это не для еды? А мы не знали. Мы не поняли. Смотрим – стоит блюдо, совершенно бесхозное, вот мы и…

Что «и» не сказал, но я и так видела. Общипали виноград, оставив одну гроздь из трёх, а вместо двух груш и одного яблока положили рядом с блюдом огрызки.

Такого надругательства моё сердце выдержать не могло, особенно после выходки с крепостью.

– Вы! – буквально подпрыгнув от возмущения, опять взвизгнула я.

– Айрин, клянусь, в этот раз действительно не нарочно! – внезапно выдал Тунор.

– В этот раз? Действительно? – Я чётко осознала, что сейчас закончу разговаривать и начну убивать.

Братья тоже поняли… Правда, не все. Виновники происшествия соображали хуже своих не участвовавших в уничтожении натюрморта товарищей.

В итоге Осб потянул за рукав Тунора, Идгард – Селвина. И он же – старший из этих… даже не «поросят», а настоящих свинтусов, сказал:

– Мы, пожалуй, пойдём.

Я хотела ответить, но не смогла – захлебнулась переполнявшим возмущением.

Ну а Тунор…

– Айрин, мы всё исправим, – прозвучало очень искренне и жалобно.

– Вы!!! – практически взревела я.

Всё. Вот теперь до представителей благородного семейства действительно дошло. Они синхронно отступили на полшага, а Селв ещё и неглубокий поклон отвесил. После этого вся компания развернулась и поспешила к дверям. Не бежала, но почти.

В том же, что касается меня… Увы, но я в бешенство впала.

Гады! Заразы! Ладно крепость, ладно розы, но это…

– А я предупреждал, – не отрываясь от своей заготовки, пробормотал Вирджин.

Зря он так. В самом деле зря! Ведь четвёрка опасную зону покинула, а он-то остался!

Только… нет, убивать сообщника я всё-таки не стала. Зашипела, нервно отшвырнула многострадальную палитру и отправилась к столику для перекусов. Рабочий настрой, увы, издох. Вдохновение – тоже.

Следующие полчаса я сидела на стуле, пила чай и таращилась в стену. Да, в стену, потому что всё остальное так или иначе напоминало о гадкой четвёрке. С одной стороны – подгрызенный натюрморт, с другой – окно, за которым виднелся заснеженный пейзаж в центре которого возвышалась крепость, с третьей – блондин с характерными фамильными чертами. Этакая синеглазая смесь из Идгарда, Осберта, Селвина и Тунора."

"Чай, к моей великой радости, успокаивал. А из грустного – стало совершенно ясно, что сообщник прав и возможности поработать мне не предоставят. Добавить сюда окончательно умершее вдохновение, и всё. Гасите, как говорится, свет. Каникулы будут не только нервными, но и абсолютно бесполезными.

И, что особенно неприятно, в университет я вернусь ни с чем. В смысле, без готовых работ и, видимо, без набросков. Ламея и другие поклонницы нашего невероятно талантливого скульптора это отсутствие «алиби», конечно, «оценят».