Нежная стерва, или Исход великой любви

Не зря затормозила, как выяснилось… Коваль сунула в карман шубки «вальтер», который хранила в память о Черепе и всегда возила в бардачке, и, выпрыгнув из машины, подошла к веселой компании.

– Алло, чапаевцы! Вас не многовато на одну?

– Вали-ка отсюда, а то и тебя прихватим! – пообещали ей, и самый низкорослый из троих угрожающе двинулся навстречу.

«Ой, зря он так!» – пронеслось у Марины в голове, и она прямо через карман выстрелила ему в ногу. Он взвыл и упал, и тут оставшиеся, оглянувшись на звук выстрела, узнали нахальную красотку:

– О, да это ж Наковальня, и без охраны даже, сука оборзевшая! Вот это подарок! За ней Малыш на брюхе приползет, он же без этой лярвы жить не может! – заорал один. – А ну-ка, Толян, грузи ее, одна она, без быков своих, как пить дать!

– Попробуй! – пригласила Коваль, вырывая пистолет и целясь Толяну в живот. Тот притормозил, понимая, что ей особого труда не составит выстрелить. – Девчонку отпусти!

Сию же минуту блондинку скинули с крыльца, она поднялась и, прихрамывая, побежала за угол. Марина начала отходить к джипу. Толян рванул к ней, и она, нажав на курок, выматерилась – по роковой случайности пистолет не был заряжен, был в нем всего один патрон… «Лохушка ты, Коваль… Как говорится, ноль – один, не в нашу…»

Она спокойно дала посадить себя в «девятку», не сомневаясь уже, куда и к кому ее повезут эти разъяренные козлики, молотящие свою жертву по ребрам с двух сторон. Марина даже не уворачивалась от ударов, сознавая, что только она могла влезть в разборки, не проверив обойму в пистолете. Ее привезли на дачу к Самсону, и он сам предстал перед Коваль, сидя в кресле с толстой сигарой в зубах, потолстевший, обрюзгший, отрастивший бородищу в пол-лица. Этой самой сигарой он чуть не подавился, увидев, кого привезли его архаровцы:

– Оба-на! Сюрприз! Вот и свиделись, Наковальня! А говорили, пропала ты?

– Ну, парни мои, удружили! – радовался Самсон, потирая руки. – Не был я уверен, что Малыш за той соплячкой придет ко мне, но теперь-то верняк, не сорвется! Он же за тебя все мне отдаст, все, что скажу, лишь бы тебя забрать! А с тобой, сука, я посчитаюсь пока – за жену, за дочь, за бегство мое. Умирать будешь долго и мучительно, – пообещал он и, не сдержавшись, ударил Марину по щеке.

– Дурак ты, Самсон, – вздохнула она, мотнув головой. – Если ты хоть пальцем меня коснешься еще раз, от тебя и воспоминаний не останется – Малыш не простит, ты ж его знаешь. Да и пацаны мои не спустят, на твоих же кишках и подвесят то, что останется. Не советую.

– Умная очень, да? Советы мне даешь? Плевал я на твою кодлу уголовную, я свое сделаю и отвалю – не найдут! И корпорацию Малыш мне отдаст, не вышло тогда, сейчас наверстаю! А ну, на колени, сука! – взревел он, хватая ее за руку и швыряя на ковер.