Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

– Я не хотел брать Карлотту в Ноош-Тейн, – вдруг признался Альберт. – Хотя сам устремился сюда, как только нашёлся достойный повод. Но этому ангелу разве откажешь.

Действительно… Кто бы смог этому ангелу отказать. Или отказаться от неё самой.

Я не должна была давать волю своей фантазии, приехав в Ноош-Тейн. Женщины склонны придавать слишком большое значение одному лишь восхищенному мужскому взгляду или непривычно обходительному обращению. Или рычанию. Это крайне неблагоразумно с моей стороны. Считается, что тесса Минци вроде как обладает здравым смыслом… Тогда именно им она должна руководствоваться в своих поступках. Особенно в существующих обстоятельствах.

Пусть и так уже всё было ясно, но я не могла не спросить, памятуя о «приданом», о котором с такой лёгкостью щебетала Карлотта.

– Ваше высочество… Это правда, что Вельтарингия добровольно уступает Дэврети спорные острова Парараи́ха и Ма́ти-Нгако́ре?

– Да, правда, – немного удивился Альберт. – И кайарахи уже принял их с благодарностью. Я привёз сегодня бумаги, подтверждающие отказ короны от притязаний на них. Но почему это вас волнует?

Значил, принял. Что ж, как бы ни осуждал политические браки сам принц, а мы оба прекрасно знаем, что иного способа выстроить крепкие отношения между соседями нет. А кайарахи в первую очередь правитель. И должен думать о своей стране. Неужели у вас, тесса Минци, ещё оставались какие-то иллюзии?..

– Я вас чем-то расстроил, Аурелия? – обеспокоенно взглянул Альберт. – Простите, кажется, я не самый внимательный друг, раз заставил вас грустить. Ваш отец заставил бы меня тридцать раз написать, что с леди никогда нельзя обсуждать политику и других дам. Впрочем, я точно знаю, чем вас порадовать. Перед отъездом я ещё раз наведался в ваш гостеприимный дом и дал обещание вашей матушке непременно передать письмо от родных лично вам в руки. И, конечно же, с большим удовольствием сам расскажу об этом визите…

Внезапная радость настолько захлестнула меня, что в порыве я, не сдержавшись, даже схватила наследника за руки. Альберт засмеялся, ничуть не смутившись, и лишь пожал их в ответ. Только в резко налетевшем ветре мне вдруг почудился отголосок недовольного рыка.

Альберту действительно удалось развеселить меня и растрогать. Он не скупился на мельчайшие детали, и я будто вернулась в отчий дом – так живо он рассказывал о всём, что там заметил. У госпожи Минци в причёске были парные шпильки в виде хрустальных роз. «Её любимые!» – радовалась я, зная, что матушка надевает их только в хорошем настроении. На обед были поданы телячьи отбивные и пастуший пирог, моё любимое блюдо.