Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Теви Минци находился в добром здравии, правда, больше был увлечён деревянным зайчиком, с которым не расставался с некоторых пор, нежели обедом и разговором с воспитанником. Этого зайчика ему когда-то вырезал дед собственными руками.

Его высочество был превосходным рассказчиком. Даже говоря о поведении моего отца, он сумел преподнести увиденное так, что это вызвало у меня лишь улыбку, а послевкусием оставило светлую печаль, но не горечь. Своего воспитанника теви Минци, к сожалению, снова не узнал. И я отдельно поблагодарила Альберта за то, что не стал скрывать от меня состояние отца с целью пощадить мои чувства.

Когда же до меня снова донеслось рычание, теперь уже более чем различимое, я спохватилась, что наше длительное отсутствие может быть истолковано неверно, да и просто является неуважением к остальным гостям. Впрочем, кто упрекнёт в этом принца…

– Тесса! Тесса! Тесса! – вприпрыжку бежал навстречу Юн, когда мы возвращались к дому. – Там снова еду дают! Айда!

Впору было провалиться со стыда из-за его непосредственности, но раз сам Альберт принимает дэвров такими, как они есть… Я всё же незаметно для принца многозначительно стрельнула глазками в сторону своего спутника и Юн, заметив это, опомнился.

– А, точно… Доброеутро-какпоживаете-каквашидела! – скороговоркой выпалил он. Время, правда, было к вечеру. Хотя бы на этот раз обошлось без «милой барышни». И добавил. – Ваш сочность!

Я впервые видела, как его высочество наследный принц Альберт Четвёртый Кервен Маурис Рейнетсдар расхохотался.

– Господин Юн… – еле слышно прошипела я.

– Ну чего вы опять, тесса, – не понял Тийге. – Нормальный же мужик, вон, тоже поржать не дурак. А вы только перед леди велели про еду не говорить… А там щас сожрут всё – опять на один зубок дают!

– И правда, Аурелия, – всё смеялся Альберт. – Пожалуй, нам стоит поторопиться, если мы не хотим уморить этого благородного воина голодом.

После лёгкого изысканного обеда (изящную сервировку стола, правда, несколько портил тазик с кусками жареной баранины от довольных собой дэвров), гости перешли из столовой в просторную гостиную. За столом воины ещё держались более-менее прилично и даже пользовались приборами. Полагаю, ещё пару тазиков они не донесли, а умяли во время готовки. Но стоило дамам подняться из-за стола, как хойя одновременно бросились к дверям, отталкивая друг друга и мысля открыть их первыми. В результате тяжёлые дубовые створки просто были снесены этим напором, зато дам под предовольное рычание пропустили вперёд.

Их энтузиазм меня порой пугал. Я краснела и не знала, куда деться.