Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Ты глянь только, Ари, как он на нашу малютку нежно смотрит…

Страстные же взгляды Вангапу Имельда предпочитала не замечать. «Перебесится», – резко отвечала она, стоило мне в очередной раз посочувствовать дэвру. В эпистолярном жанре Ярый тоже успеха не добился, но я пару раз замечала, как Мелли тайком перечитывала мятую записку у себя в спальне. К громогласному «М-МЭЛЬДА!» она, кажется, уже привыкла и перестала впадать в панику. А сегодня утром даже немного нахмурилась, когда к завтраку Клара не подала уже привычных устриц. Но стоило знакомому воплю всё же прозвучать снаружи, как расправились морщинки, а уголок рта незаметно пополз вверх. Впрочем, госпожа Ризе тут же напустила на себя суровый вид и благосклонно кивнула Кларе: мол, принимай добычу.

Чёрному Вепрю тоже писали, много и часто, и отнюдь не воображаемые дамы… Он подолгу пропадал в городе, утрясая какие-то дела с зачастившими в Ноош-Тейн торговцами и другими дельцами. Тихий провинциальный городок оживал на глазах, как и всё побережье Вельтарингии, и причиной этому был заключённый с Дэврети мирный договор.

На пристани теперь постоянно разгружались или загружались два-три судна, столько же ожидали своей очереди в гавани. По земле потянулись обозы с севера и востока Вельтарингии с товарами, которые теперь свободно поплывут в Виндею и Баглор. Да и саму пристань наспех перестраивали, расширяли, проча городку славу новых южных ворот страны.

С моего приезда не прошло и трёх недель, но и я уже заметила, как городок постепенно заполняется разномастным народом, как всё чаще слышна незнакомая речь, как спешно открываются новые гостиницы и рестораны.

С одной стороны, отсутствие кайарахи позволяло мне не отвлекаться от моих прямых обязанностей. Мы по-прежнему много общались с дэврами, один раз даже выбрались в горы на пикник. Это так странно, но я неведомым образом сдружилась с этими дикарями.

У них была удивительная черта: стоило кому-то войти в их узкий круг, как к нему начинали относиться, как к члену очень большой семьи. Вот и я вроде бы была тесса, мою «учёность» они признавали и ко мне прислушивались, но вне занятий относились ко мне, как к младшей сестре.

– Я за тя, тесса, кого хошь порву! – как-то признался Потрошила в порыве чувств. – Ты ж такая… ну… хоть и мудрёная вся, а вот чисто котёночек слепошарый! Ну, в смысле, милота одна!

Нет, были, конечно, и сложности. Тот же Кныра и двое его ближайших товарищей до сих пор считали, что я учу глупостям, а остальные хойя как бараны только блеют в масть. Переубедить его я и не пыталась. Не хочет – не надо.

С другой стороны, то, что кайарахи я видела редко, отчего-то заставляло сердце тосковать. И его же огнём жгло письмо, которое я носила на груди под платьем и на которое до сих пор не решалась ответить.