Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

– Сопля, я чот не понял… Ты какую такую дверь держал? Сам, что ль, её выдумал?

– Не, это мы типа прогулку вчерашнюю перетирали в письме, а она мне такая: спасибо, господин Сопля, за вашу внимательность, это типа было очень любезно с вашей стороны… Ну и, получается, да – это я типа такой перед ней дверь открыл. А я б сам ваще не допёр! Надо запомнить, ага… Не, ну а чо, тоже верно. Если они там хлипкие все такие, как наша тесса, то чего им самим двери-то тягать…

Я была одновременно леди Алессандрой, леди Беатрис, леди Вейелой, леди Генриеттой, леди Денизой… И в этих письмах горячо обсуждала с дэврами воображаемые прогулки, чаепития, приёмы, музыкальные вечера. Вплетая туда описание норм поведения в обществе, которых, по уверению «леди», так галантно и ненавязчиво придерживался её «кавалер» на очередной «встрече». Фантазия у дэвров оказалась неуёмная. Вскоре моих альтер эго пригласили на конную прогулку, на охоту, послушать вместе каких-то уиа-риро под чёрным плащом Ранги… Последнее, видимо, было метафорой, и я шестым чувством поняла, что «леди Елинии» стоит с возмущением от такого отказаться.

Лишь одна барышня всё никак не могла ответить своему «кавалеру» – Аурелия Минци.

Потому что то, что я прочла в записке Вепря, на игру и вежливое пустословие никак не походило. Да и не осмелилась бы я разбирать эти строки в манере тессы, отмечая неправильные обороты или чересчур просторечные выражения.

Каждое утро уже третий день подряд я раздавала послания, что строчила полночи.

– Господин Сопля, вам снова от леди Алессандры. Господин Хеми, к сожалению, леди Жизель вчера весь вечер просидела с прихворнувшей родственницей и ответит вам после обеда. Напишите ей ещё раз сами и не забудьте поинтересоваться здоровьем престарелой леди, всё же это её любимая тётушка… Господин Юн, леди Зельда жаловалась мне на ваш почерк. Сама она, как понимаете, никогда не посмеет вам в таком признаться… Держите.

И только кайарахи мне снова нечего было отдать.

– Опять почтовая карета на границе застряла, я понял, – только весело хмыкал он. Я только стыдливо отводила глаза, успокаивая себя тем, что Чёрный Вепрь не мой ученик и такая личная безответственность никак не бросает тень на меня как на наставницу.

Однако более всего эта игра полюбилась Мохнатому и Магрете. Девушка робела от непривычного ей мужского внимания, Эхра же от природы оказался стеснителен в делах любовных. Они так трогательно обменивались записками, не произнося при этом ни слова и делая вид, что вообще не знакомы, что даже Мелли порой смахивала скупую слезу умиления.

– Страшненький, конечно, – вздыхала она. – А что, если детки тоже лысые пойдут? Ну да зато добрый, это по глазам сразу видать.