Эпоха Опустошителя. Том III

Тем не менее я просто обязан был умереть, но Фьётра совершила нечто неизвестное.

Руна…

' А? Что⁈ — внезапно встрепенулась взволнованно девушка, а затем в прямом смысле завизжала от радости. — РАНКАР! ТЫ ЗДЕСЬ! ТЫ ЖИВОЙ!!!

Тише, не кричи… — попытался я утихомирить спату, но её уже было не остановить.

« Ты хоть понимаешь, как меня напугал⁈ Я считала, что потеряла тебя! — затараторила с тревогой в голосе девица. — Я испугалась… Я думала… Думала…»

Расслабься, малышка. Я жив. Прости, что напугал.

«Ты… ты практически умер, – вдруг шмыгнула она носом. — Если бы… если бы не пернатая, то я бы… я бы тебя больше не увидела бы…»

Что сделала Фьётра?

«Не знаю. Но нечто необычное. Тебе лучше спросить у неё. Ранка-а-а-а-р… – внезапно завыла маленьким волчонком Альяна. — Не пугай меня так больше… Я знаю, что выбора не было, но я… я не хочу оставаться одна. Я не хочу… вновь попасть под забвение».

Такого больше не повторится, — как можно нежнее отозвался я.

«Обещаешь?» — с надеждой пролепетала Руна.

Сделаю всё, что в моих силах. А теперь отдохни. Ты хорошо постаралась в схватке с Августом.

Веки мои невольно раскрылись, когда спата немного успокоилась, а взору моментально открылась более чем возбуждающая и чарующая картина. Я хоть и видел Фьётру в неглиже, но то, что происходило ныне заставило сердце биться чаще."

"Судя по всему, мы оба лежали на матрасе, что был набит сеном или же соломой, а непомерно длинные серебристые волосы валькирии разметало по старой деревянной постели. Укрыта девушка была знакомым армейским пледом, который едва-едва прикрывал все сладострастные изгибы воительницы, включая манящую грудь с ягодицами, а её голова покоилась на моей местами окровавленной груди.

Причем судя по бледному личику, та была страшно истощена. Одному Ярвиру известно, что произошло, но одно я могу сказать наверняка. Она спасла меня. И вероятнее всего принесла в жертву самое ценное для валькирии. Своё целомудрие.

Я не хотел этого. Абсолютно. Максимум на что теплил надежду, что если спасу её, то она воспримет меня за кого-нибудь другого, главное не за носителя глифа, но сраный костлявый урод всё испоганил. Однако после всего что она узнала, поступила Фьётра невероятным и… глупым образом.

Не сказать, что я являлся впечатлительным человеком, но подобное пробудило даже в моей прогнившей душе искры тепла и не удержавшись, разум сделал нечто непотребное.

— Спасибо тебе, Дурёха, — с теплотой прошептал я, нежно целуя валькирию в лоб. — Я этого не забуду. Никогда.

Лишь через пяток секунд я осознал, что дыхание девушки переменилось давным-давно и она прекрасно слышала моё краткое откровение, но на удивление та не отстранилась прочь и не выскочила в страхе из постели.