Сердце Драокна. Сборник, часть III

Две просто невероятно заманчивые перспективы — разрушить энергетическое тело и умереть. Ну либо только первый вариант.

— Ночь? — коротко спросил Хаджар.

— Ночь, — кивнул Морвен и посмотрел на звезды. — Чтобы решится у вас есть десять мин…

Хаджар скинул шубу, отвязал ножны и вонзил их в снег, после чего мысленно отозвал Зов, заставив одежды исчезнуть с его тела. Покрытое неровным загаром, шрамами и застарелыми травмами, в татуировках имени, племени, а теперь еще и чего-то нового, оно предстало перед ликом ледяных деревьев и озеро льда.

Хаджар не испытывал ни сомнений, ни страха. Перед ним находился очередной противник, вставший на пути к его цели. И если им суждено сразится — значит так тому и быть. Даже с проклятой лентой Чин’Аме в волосах — генерал не бегал от битв, и никто не прежде, ни сейчас, ни в будущем — не сможет утверждать обратного.

С этими мыслями Хаджар дошел по снегу до кромки воды, после чего погрузился внутрь по самую шею еще не зная, что эту битву он не забудет до самого конца своего пути.

Глава 1707

Хаджар хорошо знал холод.

Может быть не так хорошо, как боль, но знал. Еще тогда, в Городе, лежа прикованным к заплесневелой кровати с порванными пружинами, укрытыми досками и пропахшим клопами и экскрементами матрасом, он был рад осеннему бризу. Тот, едва стоило черной реке успокоится в своим гранитном саване, тут же врывался сквозь многочисленные щели и прорехи в наспех заколоченных окна.

Он, уже перебравшись в больницу на холме с видом на город и парк, читал книжку, про мальчика в чулане под лестницей. Что же — было время, когда он с радостью поменял бы ту каморку с кроватью и рамой без стекла, на любой подобный чулан. Просто потому, что у того мальчика имелись ноги, руки и, самое главное, тот обладал возможностью ими пользоваться.

Он — нет.

Хаджар мысленно улыбнулся сам себе — почему он вспомнил о нем именно сейчас. Нет-нет, вовсе не о мальчике из чулана, а о том, что из каморки. Может оставшемся где-то в далеком прошлом, а может — и вовсе в приснившимся ему сне.

Ах да.

Холод."

"Холод приносил с собой освобождение. От запахов, от надоедливых детей, запертых вместе с ним, как пауки в банке, на осколке мира, который так тщательно пытались не замечать снующий по улице люди. Как на неудачное пятно на необыкновенно изящном и стройном полотне.

Они проходили мимо, оставляя газеты на автобусной остановке, куда выходило его “окно”. Спешили дальше, туша окурки и бросая бычки в урну. Чаще мазали, чем попадали. Некоторые, куда реже, чем те, что — нет, подходили поближе и, подняв все еще дымящийся билет к тому, во что верили в часы забвенья разума, снова выбрасывали в урну. На этот раз — надежно и без … как это говорилось… Хаджар почти забыл это слово — … понтов? Да, наверное, именно так.