Сердце Драокна. Сборник, часть III

Зима…

Несмотря на то, что Хаджар находился в царстве лета и весны, здесь, в этом лесу, он чувствовал приближение скорых холодов. Холод пробирался сквозь стражей тепла, принося с собой сонливость и мглу.

Хаджар помнил этот лес.

Елена, пару раз, вывозила его из больницы, и они катались по проселочным дорогам, пока не оказались на опушке.

* * *Борис пошевелил единственной здоровой рукой. С трудом, внутренне морщась и ругаясь, он смог натянуть на левую руку варежку. Укутанный в пуховик, зимние штаны, накрытый шерстяным пледом, верхом на своем боевом коне — автоматическом кресле каталке; он все равно мерз.

Привыкший к комфортной температуре своего люксового номера-палаты, Борис давно уже забыл, что такое — мерзнуть. Последние воспоминания, связанные с подобным, относились к далекому детству. Той поре, когда глупые и злые дети из приюта оставляли в его каморке открытыми окно и дверь.

Им было забавно наблюдать за тем, как “однорукий бандит” кутался в прохудившееся одеяло и пытался хоть как-то сохранить крохи тепла.

Борис давно уже их простил.

Простил и забыл.

Не помнил ни лиц, ни голосов.

— О чем задумался?

Черные волосы, зеленые глаза, чуть бледная кожа — Елена могла сутками пропадать на студии, так что не удивительно, что одного взгляда на неё хватало, чтобы без всякого медицинского образования определить острую нехватку витамина “D”.

— Ни о чем, — ответил механический голос.

Хотя, у кого в Городе его вообще хватало. Здесь солнце светило так редко, что можно было дни в календаре обводить каждый раз, когда оно выглядывало из-за туч.

Елена опустилась рядом с креслом и, подняв здоровую руку Бориса, подышала ему на пальцы.

— Так лучше?

На экране ноутбука кивнул улыбающийся смайлик.

Вокруг поднимался лес. Степенный и спокойный. В вышине качались хвойные вершины, создавая удивительной красоты музыку, которую, увы, оценит не каждый.

Падал мелкий, мокрый снег.

Борис собственной рукой поднял свою же голову и посмотрел на небо. Низкое и серое. Но отчего-то кажущееся ему таким высоким, словно сияло полуденное солнце в безоблачный летний день.

Наверное, это потому, что он слишком привык к больничным потолкам и их до тошноты белоснежной краске.

* * *Хаджар подул на маленькую снежинку, приземлившуюся на подставленную ладонь и та мгновенно опала на траву мелкими брызгами жидких алмазов.

Интересно, он представлял в памяти Елену как Аркемейю, или Аркемейую, как Елену? Обе были так друг на друга похожи, что сложно было сказать, где именно его подводили разум и сердце.

— Мне всегда больше нравились хвойные леса севера, чем лиственные — юга."

"Хаджар повернулся на голос. Под деревом, на небольшом резном стуле, сидел старец. Одетый в непонятные серые, грязные одежды, он опирался на резной посох.