Сердце Драокна. Сборник, часть III

Неустанно раздавался стук оружия о щиты, гремя нестихающими воплями войны. Боевые барабаны, глубокие и звонкие, отбивали рваный ритм, словно подражая биению сердец людей, дрожащих не от страха, а от томительного волнения.

Хаджар, облаченный в боевой доспех, стоял перед своей армией. Верхом на коне, он взирал на тех, кто пришел сюда следом за ним. Его взгляд, стальной и решительный, пронизывал ряды, разжигая пыл людей. Этой ночью под его руководством они пойдут на штурм замка не просто как армия, а как последняя воля смертных, решивших восстать против гнета богов.

Они пришли сюда сражаться не за свою свободу, на за свободу тех, кто придет после них. За свободу рождаться, жить и умирать так, как велит им их сердце, а не небрежные движения рук богов.

Хаджар поднял меч и небо вновь, как и два дня назад, пронзил его грозный рык:

— А-А-А!

И двести тысяч глоток, разом ударив оружием о щиты, слившись в единый поток ярости, прогремели:

— А-А-А!

И глаза их вспыхнули ярче тысяч факелов, зажженных в первых рядах."

"Генералу не нужны были ни звонкие речи, ни вдохновляющие слова. Все, кто пришел сюда, кто поднялся на Седьмое Небо. Все они были готовы отправиться к праотцам и лишь одного жаждали их сердца — по дороге забрать с собой как можно больше врагов. Да хотя бы даже одного. Чтобы явить к предкам с высоко поднятой головой, омытый кровью и сияющий неувядающий славой.

Сцена была подготовлена, игроки готовы, и замок, титан из камня и раствора, ожидал ярости штурма.

Хаджар, развернув коня, вдруг понял, что теперь понимает своего старого друга и брата — степного орка, приведшего свой народ под стены Сухашима, чтобы те могли встретить свой конец не в тихом угасании затухающего пламени их истории, а в яростной сече.

Теперь и они — двести тысяч смертных, явились сюда с той же самой целью.

Ирония…

И когда первый залп пушек ударил молотом по ушам, Хаджар направил свой меч вперед.

Боевые барабаны сменили темп и за стучали в медленном, нарочитом ритме. А вместе с ними с холмов начала спускаться черная лавина закованных в мрак воинов.

Первые залпы пушек, разорвавших небо над стенами Изумрудного Замка, представляли собой зрелище, выкованное из пылающего света и олицетворения самого понятия — «разрушение».

Пушечные ядра взвились в ночное небо, а их путь сопровождало короткое, но такое горячее сияние. При ударе стены замка содрогнулись, но, как и полагали офицеры — они спокойно выдержали залп осадной артиллерии Хаджара. Защитники, возвышающиеся на своих массивных бастионах, быстро среагировали.

Теперь уже их пушки загрохотали, и хор стволов со стен крепости ответил на брошенный смертными вызов.