Сердце Драокна. Сборник, часть III

Лишь то имя, под которым ты сюда пришел.

Хаджар встряхнул головой, стараясь загнать боль как можно глубже. Старик-юноша что-то вещал о правилах, по которым должно пройти состязание двух претендентов, но Хаджар его не слушал.

Он смотрел в странные глаза урожденного бессмертного и пытался отыскать в них хоть что-то человеческое. Что-то, что можно было бы назвать душой.

У него имелись свои сомнения на тему того, что рассказывал Харлим, Тэлис и Эваалел.

— Убили брата, мать и отца… ты говоришь, как человек, — проскрипел Хаджар, все еще испытывающий один из сильнейших приступов. — но твое рождение и рождение твоего брата уничтожили тысячи, если не десятки тысяч, чужих детей, отцов и матерей.

— Смертные, — пожал плечами Арсарэл. — их жизнь — искры посреди костра нашей жизни. Они появляются и тут же исчезают. Достойные — приходят в нашу страну, а что до остальных, — юный бессмертный пожал плечами. — нарожают еще. Возведут очередные города и страны, а затем снова исчезнут, а мы за это время даже не узнаем о них.

— Искры… — повторил Хаджар, продолжая всматриваться в глаза бессмертного. — а что такое костер, Арсарэл, если не множество искр.

* * *— Ты знаешь, Кестани часто сравнивает людей с цветами, — внезапно произнесла служанка. — Говорит, что каждый смертный — как один цветок из огромного сада. И что каждый из них по отдельности не имеет значения. Потому что приходят любоваться всем садом, а не каждым конкретным цветком.

Она наклонилась и провела пальцами по бутону синего полевого цветка, названия которого генерал никогда не знал. Ему это попросту не требовалось."

"И стоило пальцам Принцессы дотронуться до бутона, как тот словно ожил, немного отряхнулся и потянулся всем своим маленьким тельцем следом за её прикосновением.

— Но мне кажется, что она неправа.

— Судьба неправа?

— Кестани не судьба, — покачала головой служанка. — Она лишь её прислужник. Как и Дергер — прислужник войны, Аксер — прислужник света и Ташеш — прислужник врачевания.

Генерал коснулся меча и заозирался по сторонам, но в саду были лишь они вдвоем. Остальные боги пировали. В конце концов — не прошло и года с того момента, как Врата были запечатаны. Так что мало кто покидал палат Яшмового Дворца, пируя на Вишневом Пиру — так назвали праздник, который собирались проводить регулярно в честь победы на Гранью.

— За такие слова тебя могут убить, — прошептал генерал.

— Смерть, — улыбка на лице Принцессы стала лишь теплее. — иногда, генерал, я не знаю, кого я жду сильнее — своего мужа или её.

Горшечник и Принцесса. История, которую знали даже боги, ибо видели перед собой её живое воплощение. Прекраснейшую из прекрасный и несчастнейшего из несчастных.