Пороки и их поклонники

Добромир, Безсмертный Анатолий Петрович, являлся вполне ловким бизнесменом, хотя из того, что Архипов успел раскопать, трудно было определить, кто из троицы придумал всю комбинацию с созданием “Пути к радости”. Вполне возможно, что Гиммлер с Герингом.

С бизнесом тоже все более или менее прояснилось – не с продажей изделий “народного творчества” и аудиокассет “с молчанием”, а с большим, квартирным."

"Осчастливленные открывающейся перед ними перспективой глобального мирового счастья, члены организации “отписывали” свои квартиры “на благотворительность” и отправлялись “в природу”. Для этого дела в дальних областях, вроде Вятской и Тамбовской, за бесценок покупались брошенные дома. Архипов даже полистал в компьютере некоторые договоры на эти самые дома. Больше пятисот долларов ни один из них не стоил.

Следовало еще проверить, что, в конце концов, происходило с “направленными в природу”. Вряд ли убивали всех, кого “направляли”, это было бы слишком опасно и не слишком разумно.

Кроме того, в компьютерах юридической службы “Пути к радости” болтались документы по трем или четырем судебным искам к организации как раз по поводу “переданных” квартир. Вряд ли покойники могли возбудить иски.

“Копейка” укатила, изрыгая на ходу клубы черного вонючего дыма, а на ее место плавно причалил “Мерседес”. Из него выскочил водитель и почти бегом под непрекращающимся, как зубная боль, дождем побежал к киоску. Сигареты кончились, что ли?

Архипов проводил его глазами.

Веретенце в позвоночнике стало раскручиваться, дробя кости и нервы. Без семи минут четыре.

Если все будет хорошо, сейчас он ее увидит. Почему-то ему казалось, что, как только увидит, все сразу станет на свои места. Он выберется из машины, пойдет через дорогу, старательно обходя лужи, возьмет Машу за руку, и все кончится.

Тучи поднимутся и посветлеют, дождь прекратится. Лизаветина смерть окажется просто смертью пожилой женщины, много лет страдавшей сердцем, и можно будет все начать сначала – как будто снова познакомиться и удивиться тому, что у нее ореховые глаза, темные волосы и брызги веснушек на носу, и еще тому, что она такая молодая и такая высокая и так пугается, когда он берет ее за руку.

Архипов посмотрел на часы – без двух минут семь.

Веретенце в позвоночнике превратилось в бензопилу, которая вгрызлась в кость и завозилась, расшвыривая осколки.

Владимир Петрович зачем-то достал первый попавшийся диск, сунул в прорезь, и все многочисленные колонки вдруг грянули нечто зажигательное в стиле “латинос”.

В “Мерседес” вернулся водитель, мягко хлопнул дверью. На пятачке возле выхода из метро никого не было.

Архипов опять посмотрел на часы. Смотрел довольно долго. Потом стал поправлять зеркало заднего вида.