Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— До Термидора[27] нас бы обыскали с головы до ног, включая и телегу. А теперь, чтобы проявлять любопытство, им сначала нужно ощутимо увеличить свою численность: слишком хорошо известно, что в любой момент и в любом месте на головы им могут свалиться вооруженные до зубов решительные бойцы…

Четыреста домов городка Планкоэ располагались террасами на склонах двух холмов, между которыми протекала река Аргенон. Море было совсем недалеко — всего в двух лье. Излучины реки петляли, одна красивее другой. До революции городок, как и многие другие в Бретани, был настоящим гнездом аристократов. Семья Шатобрианов соседствовала здесь с Ромадеками, Рагенелями, Буатейелями, Вильодренами, Ларжентэ. В красивых каменных домах, обращенных на улицу широким крыльцом и украшенных островерхими коньками крыш, размеренно текла тихая, не лишенная изящества жизнь, наполненная молитвами и безобидными пересудами, что перелетали от замка к замку и от дома к дому, между морем и лесами. Террор прошелся по этим местам тайфуном, унеся огромное количество жизней, так что прежнее искусство жить дало изрядную трещину, и почти ничего не осталось от старомодного, но мирного уклада, сопровождаемого звоном колоколов собора Назаретской Богоматери. Тут все друг друга знали, кого-то — любили, кого-то — недолюбливали: все как обычно в человеческом обществе. Но отсутствующие чувства заменяла изысканная вежливость: она порой становилась убийственной, и слово, произнесенное ледяным тоном, разило наповал не хуже криков и оскорблений. Пришли тяжелые времена, и улицы опустели. Да и к чему выходить за ворота, раз церковь закрыта? Разве что в базарные дни наблюдалось некоторое оживление, но в трактирах сидели в основном секционеры и солдаты Национальной гвардии. Люди на улице не задерживались: сделал свое дело — и домой!

Планкоэ, конечно, изменился, но, как и в Сен-Мало, сейчас здесь ощущались как будто бы подземные толчки, свидетельствующие о том, что жизнь скоро возродится. Вот, например, жители стали открывать ставни.

Обе девицы Вильне встретили гостей с нескрываемой радостью: от них можно было узнать последние новости. Бран Фужерей когда-то был частым гостем в салонах Планкоэ, но в последнее время что-то давно не появлялся. Что до Лауры, уже одно ее имя обеспечивало теплый прием: здесь с ее матерью не были знакомы, но знали, что свадьба дочери устраивалась в Версале, что спустя какое-то время она считалась умершей и что Мария де Лодрен вышла замуж за псевдовдовца. Но известно было и то, что мать умерла, и из деликатности этой темы не касались.

Глядя на девиц Вильне, казалось, что двоится в глазах: близнецы были так похожи, что родители, чтобы их не перепутать, в детстве повязывали одной из них на руку голубой бант.