Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

И пока убийцы короля у власти, наше движение будет продолжаться. И я не отрекусь от него, ведь у меня только и осталась что борьба, чтобы заполнить дни, которые доведется прожить.

В какое-то мгновение Лауре показалось, что она слышит слова Батца. Продолжать, продолжать, еще и еще, но до каких же пор и где этому конец? До возвращения на трон малолетнего короля, но ведь он теперь ничего о нем не знал? До возвращения принцев, но ведь по меньшей мере один из них, старший, стал преступником из-за своих амбиций? Столько жизней поломано, столько крови пролито, и все для того, чтобы вернуться обратно в Республику, которая и не собирается, судя по всему, уступать свое место, даже теперь, когда олицетворявший ее Робеспьер заплатил за свое преступное безумство казнью на эшафоте? Однако у Лауры не было никакого желания вступать в спор с этим господином, в ком она, несмотря ни на что, чувствовала скрытую радость. Гибель Лоэйзы, даже если он отказался от нее, служила ему оправданием для продолжения борьбы. Совсем как смерть Мари, пославшая Батца в пекло.

— Так что же вы собираетесь делать дальше? Он искоса взглянул на нее.

— Не кажется ли вам, мадам, что я и так уже слишком разговорился?

— Не доверяете мне?

— Если бы не доверял, то вы бы со мной не ехали. Ладно, отвечу: возьмусь за оружие, если представится случай. А пока поживу у себя, где меня в любой момент может навестить молодой Арман… ко всему прочему, я и сейчас выполняю свой долг, — добавил он, кивнув на мешок, зажатый между ног. — До того, как отправимся в Гильдо, заедем ненадолго в Планкоэ к девицам Вильне, двум очаровательным старым девам, моим дальним родственницам. Ясное дело, не получая от них все это время вестей, я обеспокоился…

— Вы хотите сказать, их дом — перевалочный пункт для вашей корреспонденции?"

"— Лучше сказать «доверенный дом». И разрази меня гром, если это не так! Они с распростертыми объятиями принимают всякого, кто ищет кров, отдых и еду, кому нужна помощь и даже кому не нужна, и все это с улыбкой, хотя делиться им особенно нечем, они небогаты. Я вообще-то недолюбливаю женщин, — заметил он, снова искоса поглядев на Лауру, — но эти две слишком дороги мне, потому что у них детские сердца.

Путешествие прошло без приключений, и если порой Лауре чудилось, что за плетнем кое-где мелькала черная шляпа или блестело на солнце дуло ружья у скалы, то видения эти были так мимолетны, что совершенно не казались реальностью. Никого из Синих не было видно до самого Планкоэ. Да и там все ограничилось проверкой документов пассажиров двуколки, после чего им с ленцой отдали честь, приложив руку к двурогому шлему, и путешественники продолжили свой путь.

— Как же они изменились! — расхохотался Фужерей, как только они отъехали на приличное расстояние.