Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Зачем лишний раз смущать людей? Каждый день под их окнами проезжали повозки с осужденными на смерть, среди которых они с ужасом узнавали своих соседей и друзей. Спустя неделю палач Сансон разобрал гильотину, чтобы ее перевезли в пригород Сент-Антуан на большую площадь Низвергнутого Трона. Сначала Робеспьер подумывал о Бастилии, но жители этого квартала яростно воспротивились тому, что рядом с ними будут каждый день служить кровавую мессу…

— Они умрут! Они все сегодня умрут! Эллевью с безумным взором, с искаженным отчаянием лицом вбежал в сад Лауры, где молодая женщина читала в тени деревьев. Книга выпала из ее рук, она резко встала:

— Кто умрет? Да говорите же!"

"— Эмилия, ее мать, ее брат, ее муж и Мари… Мари Гран-мезон! И еще многие, многие другие! Двадцать минут назад они вышли из зала, где заседает революционный трибунал. Сейчас… их готовят. Идемте! Идемте со мной!

— Мари? Мари должна умереть?! О господи! Нет! Как такое возможно?

— Я не знаю. Идемте быстрее, у меня есть лошадь. Эллевью потащил Лауру за собой; сраженная горем и болью, она не сопротивлялась. Они бегом миновали вестибюль и остановились только во дворе, где Жуан преградил им путь.

— Куда вы ее уводите? — крикнул он, приготовившись к бою, но Лаура оттолкнула его:

— Они собираются убить Мари, вы понимаете? Мари… Прочь с дороги!

Эллевью уже вскочил на лошадь. Лаура села позади него, обняла тенора за талию, и тот пустил лошадь галопом. Но очень скоро ему пришлось придержать коня, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих: на улицах было мало народа, люди еще сидели за обедом. Но когда они подъехали к Дворцу правосудия, там уже собралась толпа — санкюлоты с пиками и мерзкие мегеры-вязальщицы были на своих местах. Слух о том, что собираются казнить участников «иностранного заговора», распространился по городу, как лесной пожар.

— Они еще не вышли, а уже скоро два часа, — заметил Эллевью, взглянув на часы. — Это очень странно… Дальше нам на лошади не проехать. Давайте оставим ее у моего знакомого кузнеца — он живет здесь неподалеку.

Кузнец наблюдал за происходящим с порога своего дома.

— Там слишком много народа, — пояснил он. — Моя жена вернулась домой перекусить и сказала, что заговорщиков как раз собирались выводить, а потом вернули назад.

— Может быть, что-то изменилось? — прошептала Лаура, готовая ухватиться за любую надежду. — А вдруг их помиловали?

— Ты бредишь, гражданка! Помилование? С чего бы это? Они же все враги народа! Нет, моя Жюльенна видела, что в тюрьму привезли большие рулоны красной материи. Верно, собираются надеть на них красные рубашки.

— Рубашки? — выдохнул Эллевью. — Но зачем?!

— Такие рубашки всегда надевали на отцеубийц.