Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Фукье-Тенвиль как раз отлично умел расчищать место. Его обвинения становились для трибунала законом, и присяжным оставалось только утвердить их. Он не останавливался перед тем, чтобы даже в ходе процесса посадить еще кого-то на скамью подсудимых. Так, после первого дня заседаний рядом с подсудимыми в зале увидели генерала Вестермана. Человек, который снискал себе славу палача, чьи адские отряды опустошали провинцию и убивали жителей непокорной Вандеи, оказался на одной скамье подсудимых со снисходительными! С такими, как бедняга Люлье, за которым вообще не было никакой вины, но он являлся членом Коммуны, как и Эбер. И теперь его упрекали в том, что в прошлом он был ростовщиком, а потом управлял имуществом эмигрантов. Все это делалось лишь для того, чтобы Дантон оказался измазан той же грязью, что и Шабо.

Три дня спустя всем подсудимым, кроме Люлье, вскрывшего себе вены в тюрьме накануне объявления вердикта, вынесли смертный приговор. 5 апреля вечером Дантон и его друзья отправились к месту казни.

Две повозки, забитые людьми, двигались к площади Республики, окруженные огромной толпой. Всем хотелось увидеть Дантона, которого народ любил. Его искаженное лицо безобразного льва казалось страшным, как адское видение, а огромная фигура, гордая осанка и презрительная гримаса внушали уважение. Он ни на кого не смотрел, пытаясь успокоить Камиля Демулена, который плакал от отчаяния и пытался разорвать веревки. Он так вырывался, что к эшафоту прибыл полуголым. Шабо, казалось, пребывал в прострации. Он стоял на повозке, опустив голову, и дрожал всем телом…

В ту минуту, когда Шабо подняли на эшафот, какой-то женщине удалось оттолкнуть солдат. Вязальщицы Робеспьера не узнали свою подругу Лали Брике. Вся в черном, в платье знатной дамы, с золотым крестом на шее и молитвенником в затянутых в кружевные митенки руках, она обратилась к осужденному:

— Взгляни на меня, Шабо! Надеюсь, ты меня узнаешь? Я та, чью дочь ты изнасиловал и убил! Я графиня де Сент-Альферин, и я пришла посмотреть, как ты умрешь, подлый убийца! Будь ты проклят во веки веков!

Оправившись от изумления, солдаты увели ее, но графиня успела увидеть, как ее враг корчился и кричал на гильотине, и услышать глухой стук от упавшей в корзину головы. С улыбкой на устах «Лали» отправилась в тюрьму…

Дантон умер последним. На мгновение он встал во весь рост на эшафоте и посмотрел на спускающееся к горизонту солнце. Оно окрасило его фигуру зловещим красным цветом. Дантон повернулся к палачу и сказал:

— Не забудь показать мою голову народу! Она того стоит!

На кладбище Мадлен уже не было места, поэтому для них вырыли общую могилу в парке Монсо — любимой игрушке герцога Орлеанского.