Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Бисетр?! — воскликнул Жуан, которому она все рассказала. — Это же самая страшная больница в городе! Туда свозят всех подряд: с горячкой, с язвами, жертв эпидемий и самых безнадежных больных. Питу будет дышать отравленным воздухом, и если он еще не болен, то наверняка заболеет. Хороша милость!

— А я так радовалась, что ему не придется больше сидеть в тюрьме Форс…

— Разумеется, теперь гильотина ему не грозит, но болезни ничем не лучше.

И все же Лауре пришлось поблагодарить Давида, но сделала она это настолько холодно, что художник опять остался недоволен: он не добился от хозяйки дома даже намека на улыбку.

А Лаура уже спрашивала себя, сможет ли она вообще когда-нибудь улыбаться? Не успел Давид дойти до конца улицы, как молодая женщина увидела из окна спешащего к ее дому Эллевью. Он был вне себя от горя — лицо заливали слезы, тело сотрясали рыдания. Оказалось, что накануне, в девять часов вечера, обеих дам де Сент-Амарант, шестнадцатилетнего Луи и господина де Сартина, супруга очаровательной Эмилии, арестовали в их имении в Сюси и препроводили в Париж.

— Как вы смогли так быстро обо всем узнать? — спросила Лаура.

Эллевью протянул ей смятую записку, на которой с трудом можно было что-то различить, и объяснил:

— Я получил это от господина Окана, их давнего покровителя. Он очень болен, и поэтому его оставили в покое. От него я узнал, что сказала Эмилия, когда ее увозили в тюрьму: «Передайте моему дорогому Эллевью, что последние мои мысли будут о нем..» Но за что, господи, за что? Они никому не мешали! Их дом был самым мирным в деревне, и все обожали Эмилию! Я ничего не понимаю…

Лаура некоторое время молча смотрела, как он плачет, понимая, какое облегчение могут принести слезы, но казалось, им не будет конца. Тогда молодая женщина налила в стаканчик любимую водку де Баца, заставила Эллевью выпить, а потом спросила:

' — Можно мне задать вам нескромный вопрос?

— Вы мой друг, и я ничего от вас не скрываю. Что вы хотите узнать?

— Вы были любовником Эмилии?

— Разумеется! Вы даже представить не можете, какая страсть связывала нас! Я не могу представить себе, что никогда больше ее не увижу.

— А Клотильда Мафлеруа знала об этом?

— Что вы! Разумеется, нет! Я делал все, что в моих силах,

чтобы не вызвать ее подозрений. Я ее обманывал. Вы же знаете, насколько Клотильда ревнива…

«Неужели он и вправду считает, что ему удалось ее обмануть? — подумала Лаура. — Ревнивую женщину-собственницу? Боже, как все-таки наивны мужчины». А Эллевью между тем продолжал:

— Но почему вы спросили о ней? Ведь вы же не думаете…

— О доносе? Об этом трудно не подумать, но я ничего не могу сказать наверняка. Вы знаете эту женщину лучше, чем я.

— Полагаю, что Клотильда на это способна! Но если она сделала это…

Эллевью больше не плакал.