Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— И вот такой гвалт с полуночи! На вашем месте… гражданка, я бы дважды подумала, прежде чем туда войти. — Кухарка была не в ладах с новыми правилами этикета, но все же иногда она употребляла принятые в это время обращения.

— Но мне хотелось бы сообщить им нечто важное…

— А это не может подождать?

Но тут на крыльце появилась Жюли — она увидела Лауру в окно и поспешила спуститься.

— Дорогая Лаура, вы как нельзя кстати! — приговаривала госпожа Тальма, ведя ее в дом. — Подите, подите скажите этому сумасшедшему, что вы думаете о вчерашнем спектакле!

В то утро полем супружеской битвы стала столовая. Тальма, задрапированный в некое подобие фиолетовой тоги, опирался на стол голыми локтями. Его кулаки были крепко сжаты, волосы всклокочены в беспорядке, и он напоминал рассерженного бульдога. Появление Лауры не вызвало у него даже тени улыбки. Он вскочил со стула и бросился к гостье.

— Дорогая моя, будьте нашим арбитром! Вот уже несколько часов эта мегера кричит на меня! Можно подумать, я что-то решаю, когда речь идет о репертуаре! И она никак не желает понять — если я не буду играть то, что нравится народу, я рискую потерять работу!

— Но надо же и меру знать! — воскликнула Жюли и обернулась к Лауре, явно рассчитывая на ее поддержку. — Видели вы когда-либо нечто подобное? Низкое, гротескное, недостойное зрелище этот ваш «Страшный суд»! Актеры «Театра Нации» никогда не опустились бы до того, чтобы играть такую отвратительную глупость!

— Ах вот как?! А кто изменил пьесу «Британник» так, чтоАльбина говорила Агриппине: «Гражданка, вернитесь в свою квартиру!» Это что, не смешно? Несколько месяцев у них ушло на то, чтобы выбросить из всех пьес слова «король, королева император, ваше величество» и тому подобные! Это, по-вашему, не глупость? И все-таки это их не спасло от тюрьмы, где они сидят теперь и ожидают решения своей участи. Одному богу известно, что с ними станет. Ты этого для нас хочешь? Лаура, дорогая моя, не хотите ли кофе? Только что сварил свежий…

Прекрасный голос актера-трагика снова стал мягким бархатным. Он подвинул Лауре стул, взял чашку и налил ей крепкого горячего кофе. Жюли, изумленная таким неожиданным превращением, на мгновение потеряла дар речи и тоже успокоилась. Она машинально села рядом с Лаурой и протянула мужу свою пустую чашку.

— Вам отчаянно не везет, моя дорогая! — сказала Жюли. — Вы второй раз присутствуете на омерзительном спектакле — вчерашний был глуп, да и сегодняшний не лучше. Нас извиняет только то, что мы женаты. К счастью, вы еще не знакомы с прелестями супружества."

"— Но я могу себе это представить, — улыбнулась та, кто еще совсем недавно была Анной-Лаурой де Понталек и переживала и не такие скандалы. — На самом деле это я должна просить у вас прощения.