Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Уехать? Но как? На вашем корабле из Булони?

— После объявления войны мои корабли не могут больше свободно выходить в море. Все рыболовецкие суда находятся под наблюдением. Вам лучше ехать через Нормандию на американском корабле. Полковник Сван ждет вас в Гавре.

Леди Аткинс поняла, что ей не сломить волю барона, а без него она ничего не сможет сделать.

— Хорошо, я начну собираться в дорогу. Но у вас и в самом деле есть план спасения Марии-Антуанетты?

— Неужели вы считаете меня лжецом? Так будьте готовы: завтра рано утром я вас вывезу из Парижа.

— Вы возвращаетесь в Шаронну? — спросила Шарлотта, протянув ему руку для поцелуя.

— Нет, туда я не вернусь до тех пор, пока это дело не будет завершено. Я не хочу подвергать Мари опасности. Я живу у друзей.

На заре следующего дня леди Аткинс покинула пределы Парижа в пустой бочке из-под пива, которая стояла среди таких же бочек в повозке, отправившейся в Сюрен. Трое из пяти владельцев пивоварни были верными друзьями Кортея. На козлах восседал сам де Бац, преобразившийся в абсолютно пьяного старика-возчика. Лошади неслись вскачь, а он распевал такие куплеты, от которых покраснел бы любой вояка.

Англичанка приобрела за время поездки немалое количество синяков и чуть не задохнулась от острого запаха пива, но в глубине души ей понравилось такое необыкновенное приключение. День она провела в Сюрене, а ночью уехала в куда более комфортабельной карете, увозя с собой пачку ассигнаций., Они были не слишком новыми, чуть потертыми и почти ничем не отличались от настоящих. Их изготовили в подпольной типографии, мирно соседствовавшей с пивоварней.

Несколько дней спустя гражданин Мишони, подпоясавшийся трехцветным кушаком и водрузивший на голову шляпу с пером, вошел в Консьержери. За ним шел белокурый человек небольшого роста в красном колпаке, полосатых штанах и новенькой карманьоле элегантного серого цвета, носившего название «парижская грязь», которую украшали две розовые гвоздики. Это был шевалье де Ружвиль, готовый сыграть роль, о которой они заранее договорились с бароном. Сердце у него отчаянно билось."

"Мишони тоже волновался.

— Самое главное — без проблем войти внутрь, — прошептал он, не скрывая своей тревоги. — Не говори ни слова, предоставь действовать мне.

Ружвиль покорно кивнул. Мужчины подошли к решетке, перегораживавшей узкий сводчатый проход, который соединял улицу и внутренний двор. Муниципалы, стоявшие на страже, отлично знали гражданина Мишони, который каждый день проверял Консьержери, как и остальные тюрьмы. Они даже не спросили у него пропуск, лишь прикоснувшись в знак приветствия пальцами к треуголкам. Однако их явно заинтересовал спутник инспектора, и Мишони поспешил его представить:

— Это гражданин Гус, мой помощник.