Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Единственное, что можно сказать в мое оправдание, что если бы я отказалась, то они бы все равно придумали, как меня подставить. Или подсунуть ключ и пакет с наркотиками, или подбросить деньги.

Для них это не проблема. Потому что по-взрослому, тут Райли прав.

И решать ее придется тоже по-взрослому."

"Достаю телефон и пролистываю список контактов. Он до сих пор подписан как Шведов. И я ничего не могу с собой поделать, даже мысленно называю его Сергей Дементьевич.

Вхожу в переписку.

В последний раз мы списывались позавчера. Он спросил, как у меня дела, я ответила, что все ок. Шведов пишет мне примерно раз в три-четыре дня, старается не надоедать, и я это прекрасно понимаю. С мамой мы созваниваемся каждый день, и подозреваю, в те дни, когда Шведов не навязывается мне, он терроризирует маму.

В свою очередь я ему благодарна за ненавязчивость и периодически делюсь своими достижениями — отправляю фото таблиц рейтинга и успеваемости.

Наверное сейчас лучше звонить, а не писать, потому что «по-взрослому». Я хорошо помню, когда по-взрослому было в последний раз. Сергей Грачев принес в лицей обрез и гранату, Шведов оттолкнул Никиту к лестнице, и это спасло их обоих. А мы с Андреем Топольским чуть не погибли.

Нажимаю на дозвон. Признаю, что заигралась и переоценила свои силы. Или недооценила местную элиту. Учредители Игр в нашей «сотке» по сравнению с ними смешные карапузы в детской песочнице.

Длинный гудок. Если я его отвлекла, извинюсь, в любом случае он поможет.

— Слушаю, — отвечает женский голос на родном языке, и меня на секунду охватывает паника.

Женщина? Что она там делает? Я не интересуюсь этой стороной жизни моего биологического отца, но признаю, что она есть. Он слишком интересный мужчина.

— Здравствуйте, — справляюсь с паникой и стараюсь, чтобы голос не дрожал, — я могу поговорить с Сергеем Дементьевичем?

— Кто его спрашивает? — голос в трубке звучит слишком сурово и официально, и паника накрывает новой волной.

— Это... Это его дочь, — лихорадочно облизываю сухие губы. — Простите, могу я узнать, с кем говорю?

— Дежурный врач приемного покоя областной клинической больницы. Ваш отец попал в ДТП, сейчас он в операционной. Назовитесь, пожалуйста, я должна зафиксировать ваш звонок для полиции.

На автомате диктую свои имя, фамилию и отчество, а сердце в груди разрывается на части.

— Доктор, скажите, что с ним? — кричу в трубку, перекладывая телефон от уха к уху, чтобы не слезы не затекали на экран. Но в ответ слышу лишь уклончивое:

— Мы делаем все, что можем. Будем надеяться на лучшее.

Помертвевшим голосом выдавливаю из себя благодарность и сползаю по стенке на пол. Меня буквально прорывает. Слезы текут и текут, как будто внутри меня начал таять ледник, и теперь я тону в непрекращающихся потоках воды.