Игрушка для драконов

В его голосе вновь мелькнула саркастическая нотка, а во взгляде заплясали красные отблески огня.

— Но скажите вначале, как вам здешний воздух? Всё ли устраивает?

Я нутром почуяла подвох, но спокойно ответила:

— Всё хорошо. Любые неудобства, в том числе и к новому имени и прошлому, меркнут при воспоминаниях о прежнем доме.

— Вы, я смотрю, научились от своего отца дипломатии. Однако искусство обходить острые углы на этот раз вам не поможет, — на губах Ингвара Шилдса промелькнула улыбка. — Вы не хотите поинтересоваться своей оставленной в столице семьёй?

Сердце ухнуло вниз. Вся собранная решительность рассыпалась в прах.

— Что с моими родителями? — прижала я руку к груди и подалась вперёд, чтобы прочитать ответ на строгом лице Дракона.

— С родителями всё хорошо, но ведь ваша семья теперь не они, а муж. Не желаете вернуться? Я могу устроить так, чтобы похищение и его цель остались тайной для всех, а небольшая амнезия только придаст вам шарм в глазах Эдриксов.

Я перестала дышать и не могла поверить своим ушам. Снова переступить порог особняка Рикарда и позволить кузенам владеть мной было горше смерти.

— Нет, я не хочу, — произнесла я, сделав ударение на последнем слове.

— Вы так сразу не отказывайтесь. Я предлагаю всего лишь раз. Обеспеченная жизнь, роль супруги богатого и знатного мужа, уважение в обществе, блеск парчовых платьев, расшитых золотом… И так милые вашему сердцу постельные утехи.

Шилдс встал и, медленно обогнув свой диван, встал за спинкой. Его взгляд прожигал меня, было такое чувство, что я нахожусь в зале суда, а Дракон напротив — обвинитель.

Я встала и, сцепив руки на груди, ответила, опустив глаза на туалетный столик с прозрачной крышкой:

— Нет, я не хочу больше быть женой Рикарда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что нет? Вам не нравилось? По отпечатку так не скажешь, — насмешка в голосе «безопасника» резала слух, словно нож безобидную плоть.

— Вы сами знаете, почему так вышло, — чуть громче приличного сказала я, всё ещё не поднимая глаз. Я боялась расплакаться или хуже того разреветься от безысходности как в детстве. Все мои надежды на дальнейшую самостоятельную и честную жизнь разведённой женщины таяли как дым. Я осознавала только одно, что не смогу и дальше позволять пользоваться собой как игрушкой для постельных дел.

— Потому что вы, видя внешний лоск жениха и не желая разглядеть, что скрывается под ним, побежали замуж, подняв юбки.

От досады я закусила губу. Всё было так и одновременно совсем иначе. Между той наивной девочкой, какой я вступила в брак, и нынешней женщиной, боящейся оказаться в одной постеле с мужем, разверзлась пропасть.