Пешка в большой игре

— Сейчас у каждого второго оружие, — сказал ответивший по телефону дежурный. — Разбирайтесь сами.

Старший лейтенант размышлял недолго. Он прекрасно понимал всё то, о чём подумал начальник, и вовсе не хотел брать весь риск на себя. Жена, мальчик и девочка, тесная двухкомнатка на окраине, стандартная картонно-реечная дверь. А под формой у него обычное человеческое тело, легко пробиваемое ножом или пулей. И, заведя врагов как представитель власти, он будет разбираться с ними как частное лицо, ибо власть его никак не защищает и даже пистолета не выдаёт во внеслужебное время. И если разобраться, то на хер ему это нужно?

Прощаясь, Рудик протянул дознавателю несколько десятитысячных купюр.

— Себе оставь. Мне зарплаты хватает. А ты ведь «временно не работаешь», — мрачно сказал старлей.

Кожаные куртки весело заржали, явно не поняв насмешки.

— Хороший парень, правда? — Эдик протянул крепкую лапу, и, хотя старлей не собирался прощаться за руку с бандитом, его ладонь, словно загипнотизированный удавом кролик, против воли прыгнула в железный захват.

— Слышь, друг, пушку жалко, классная пушка, — жарко зашептал Эдик. — Я завтра ржавый «браунинг» принесу — поменяемся. Лады? Ну, будь здоров!

«Быки» Рваного просидели под стражей по пять суток. Оружие было пришпилено к ним намертво отпечатками пальцев, его исправность удостоверена при изъятии, из Главка уголовного розыска несколько раз интересовались ходом дела, потом они трое суток провели в изоляторе временного содержания, потом прокурор санкционировал арест.

Однако и сами арестованные, и их адвокат посчитали такую меру пресечения слишком суровой и обжаловали её в суд по новому, ориентированному на правовые модели западных государств закону. Друзья арестованных обошли их соседей, которые вначале готовы были упасть в обморок при виде визитёров, но, узнав, что только и требуется подписать характеристику, ставили подписи с большим энтузиазмом.

Судья учёл доводы, жалобы и прекрасные характеристики с места жительства и изменил меру пресечения на более мягкую — подписку о невыезде.

Имеющие по три судимости граждане Лепёшкин и Медведев оказались на свободе и получили полную возможность «поломать» своё дело. Для этого надо было воздействовать на свидетелей, которые обычно не проявляют несговорчивости, особенно в последнее время. Адвокат легко выписал из протоколов адреса всех очевидцев происшествия. Их было четверо: два «волкодава» из уголовного розыска и двое понятых. У «волкодавов» в графе «Место жительства» стояло одинаковое: Огарёва, 6 — официальный адрес Министерства внутренних дел.

— Подстеречь бы ментов и заколбасить, — мечтательно проговорил Лепёшкин, более известный в своей среде под кличкой Дурь. — Ухо до сих пор не слышит.