Пешка в большой игре

Резо вышел раньше министра, первым спустился по трапу и, ответив на почтительные приветствия земляков из грузинского постпредства, подошёл к трём осанистым, представительным мужчинам — ворам в авторитете: Крёстному, Антарктиде и Змею, обнялся с каждым, троекратно прислонясь щекой к щеке. Встречающим приходилось нагибаться — рост Очкарика составлял сто шестьдесят шесть сантиметров.

В одежде гость подражал американским гангстерам тридцатых годов: остроносые лакированные штиблеты, к которым очень подошли бы гетры, длинное, пиджачного типа, пальто с белым платочком в нагрудном кармане и поднятым воротником, непокрытая голова с тщательно уложенной причёской. Лицо Резо было бледным, вокруг глаз залегали тёмные круги, из-за которых он получил свою кличку.

Хотя за безопасность прибывшего на разбор авторитета кровью отвечала пригласившая община, Очкарика сопровождали два «гладиатора» весом по сто двадцать килограммов.

Министра ожидала «Чайка» старой модели, вопреки правилам пропущенная прямо на лётное поле. Очкарика усадили в восьмиметровый «Линкольн», также стоящий неподалёку от трапа. Один за другим лимузины выкатились за ворота контрольно-пропускного пункта. Охрана с большим усердием козыряла «Линкольну», Резо принял это как должное. В конце концов, министр прибыл просить кредит в шестьсот миллионов рублей, а он должен был определить судьбу вдвое большей суммы.

В тот же день с небольшим опозданием прибыл самолёт из Еревана, что тоже было удивительно, так как проблемы авиасообщения со ставшими суверенными республиками Закавказья не отличались разнообразием и сводились к отсутствию регулярных рейсов. Никаких официальных представителей или сколь-нибудь заметных людей на борту не было. Трое молодых парней не выделялись в толпе пассажиров, смуглых и по-южному шумных. Им и следовало не привлекать внимания: боевики Армянской национальной армии прибыли в Москву для выполнения специальной акции.

Парней никто не встречал, «крутые» извозчики сунулись было со своими услугами, но что-то их отпугнуло и заставило переключиться на других денежных кавказцев со столь же смуглыми лицами и крупными носами, но без излучаемой волны явственно ощутимой угрозы.

Парни забыли свои имена и были готовы умереть, выполняя порученное задание. На время операции они сами выбрали себе прозвища. Поэтому один назывался Смелый, второй — Мститель, а третий совсем безыскусно — Герой.

На забитой машинами площади они осмотрелись, перебросились гортанными фразами и подошли к потрёпанной «Волге» с дремлющим за рулём пожилым водителем. Смелый постучал в стекло и, не выпуская из рук, показал водителю бумажку с адресом.

— Пятьдесят штук, и поехали, — кивнул тот. Боевики молча сели в машину.