Пешка в большой игре

— Тачку бросил возле кабака с открытыми дверцами. — Круглолицый, с наглыми круглыми глазками Рудик, по-хозяйски развалившись на стуле, давал показания замордованному жизнью и службой старлею, заведомо неспособному купить «Ниссан-Патрол» на те деньги, которые он заработает, до конца жизни.

— Я её никогда не закрываю. Зачем? Нас все знают, кто полезет? Разве самоубийца…

И тон, и поза, и подтекст уверенной речи были призваны оказать соответствующее воздействие на дознавателя. И оказывали его.

— Вот какие-то сволочи и подложили эти железки. Я могу, конечно, адвокату позвонить или ещё кому, но думаю, вы и сами разберётесь…

Рудика сменил Эдик. Та же уверенная поза, та же наглая физиономия, тот же пугающий, с подтекстом, тон.

— Пообедали, зашёл в сортир — отлить, а за бачком газетный свёрток… Разворачиваю из интереса: пушка! Не наша, как в кино! Что делать? Дай, думаю, отвезу в милицию. И повезли… Заявление не успел написать о добровольной сдаче. Давайте листок, сейчас всё как надо нарисую…

И поскольку дознаватель замешкался, Эдик навалился грудью на стол и со значением произнёс:

— Она и неисправная к тому же! В ней бойка нет, а без бойка — хрен выстрелишь! А вынимается он очень просто, минутное дело, принесите — покажу!

Оставив задержанных в дежурке, дознаватель поднялся к начальнику отделения милиции и доложил собранные материалы.

— Так прямо и говорят: из группировки Седого? — переспросил тот без особого, впрочем, удивления. — Наглецы…

Начальник пролистнул рапорта и объяснения.

— Не судимы? То-то и оно — честные граждане, за жабры не возьмёшь. Завтра они адвоката приведут да семь свидетелей…

Начальник задумался.

Ещё десять лет назад взятые с таким арсеналом отправлялись прямиком на нары следственного изолятора, а потом за колючую проволоку зоны. Пистолет, автомат и граната перевешивали любые объяснения: пусть хоть марсиане из летающего блюдца сбросили — получите свои четыре года, а может, и пять — по максимуму. Тогда он рулил тяжёлым асфальтовым катком, и стоило чуть повернуть руль, чтобы расплющить человека в лепёшку. И тогда задержанные скрывали принадлежность к преступной группировке, а не бравировали ею.

Но пришла новая эпоха. Теперь он сидел за рулём детского трёхколёсного велосипеда, а вокруг носились «КамАЗы» с номерами личного транспорта, угнанные где-нибудь в Западной Европе «Вольво» и «Мерседесы» с поддельными номерами и вообще без номеров, огромные асфальтовые катки практически неуязвимых преступных организаций, набитые оружием «Ниссаны», и надо было держать ухо востро, чтобы они не расплющили в лепёшку тебя самого. А уж таранить окружающих монстров дело совершенно глупое, бессмысленное и смертельно опасное.