Играй!

 – Тебе вчера внезапно понадобилось остаться в школе! Когда мы уходили, все было в норме, а кроме нас в школе никого больше не было!

Все молчали, пораженные внезапным открытием. Кристофер пристально смотрел на Теодора, и Теодор встретил его взгляд, отчаянно заломив брови. Его лицо приняло болезненное выражение, как будто ему стало нехорошо.

– Это был не я! – произнес он, чувствуя, как все ускользало из рук. Тем не менее, его голос звучал твердо. – Клянусь, это был не я.

– Тогда зачем ты вернулся в школу? – прямо спросила Джесс, и Теодор вдруг стушевался и промолчал. Это уязвимое молчание было так ему несвойственно, что невольно стало доказательством его вины, поводом напасть. Она хищно сузила густо подведенные глаза и, когда не дождалась от него ответа, зло фыркнула и сложила руки на груди в решительном жесте. – Что и следовало доказать.

Разочарованный вздох прокатился по помещению. У ребят не было сил ругаться, не было сил ни на что. Премьера их постановки была через два дня, а весь реквизит, все декорации и костюмы были разрушены, разорваны в клочья, уничтожены. Это ведь очевидно – кто, кроме Теодора, мог это сделать, ведь так? Он с самого начала не хотел во всем этом участвовать. Это было наказанием для него, в самом прямом смысле этого слова. Вот он и нашел способ избежать в постановке участия.

Они старались забыть о том, каким человеком был Теодор, но понадобилась всего одна ошибка, чтобы они вновь вспомнили.

Люди не меняются. Тем более такие, как Теодор.

Кристофер продолжил смотреть на него, на его растерянное лицо, обескураженный вид, будто его резко ударили под дых. Он не заметил реакции Теодора, когда они только вошли, потому что Теодор был последним. Удивился ли он, увидев все это? Или улыбнулся, потому что его цель была достигнута, а потом быстро спрятал улыбку за этой трогательной растерянностью? Может, на его лице было написано удовлетворение, может, страх или неверие. Теперь узнать это было невозможно.

– Ладно, ребята, – глухо произнес мистер Уилсон, поднимаясь. Он побледнел, искорки надежды, которые подсвечивали его глаза все эти дни, потухли. Он вообще выглядел так, как будто вот-вот упадет в обморок, но продолжал держаться на ногах, стараясь не встречаться со своими учениками взглядом, чтобы они не увидели, насколько он раздавлен. – Давайте по домам. Я придумаю, что с этим можно сделать.

– Мистер Уилсон, это был не я, – умоляюще пробормотал Теодор, но у мистера Уилсона не было сил отреагировать на его слова, поэтому он просто прошел мимо.

Теодор повторял это снова и снова, каждому, кто выходил, но ребята только качали головами, глядя под ноги. Кто-то с трудом сдерживал слезы, кто-то до сих пор не мог поверить, потому что это было так жестоко. Очень жестоко.