Играй!

Кристофер невольно напрягся сам – все же было хорошо, когда они выходили, что успело произойти?

– Да, я… забыл кое-что в классе, – промямлил Теодор, пятясь назад. Его взгляд встревоженно забегал.

– Хорошо, – все еще не понимая, почему из-за этого стоит так сильно переживать, ответил Кристофер. – Я тебя здесь подожду.

– Нет! – резко выкрикнул Теодор. – Нет, не стоит, просто… иди. Встретимся завтра.

И, не дожидаясь его ответа, он развернулся и убежал. Кристофер смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, а потом пошел к удивленной Джесс.

– Странный он, – подметила она, и Кристофер кивнул, с недоумением гадая, что могло послужить такой резкой смене настроения.

* * *Когда они вошла в актовый зал на следующий день, Кристофер сначала не поверил своим глазам. Ему на одну долгую секунду показалось, что это просто сон или чей-то жестокий розыгрыш. Ребята толпились за ним, не понимая, почему он не проходит дальше, и каждый, кто что-то говорил или смеялся, резко замолкал, когда перешагивал порог.

– В чем дело? – растолкав всех, мистер Уилсон прошел вперед. Застыл, как мраморное изваяние, прежде чем его ноги безвольно покосились, и он рухнул в ближайшее кресло.

Кристофер прошел чуть дальше, пораженно рассматривая разрушенные и исписанные нецензурными выражениями декорации, испорченные плакаты, разодранные костюмы, словно глядя на это все со стороны, словно его это не касается напрямую. Эти декорации он делал своими руками. Он прекрасно знал, сколько в них вложено труда и стараний. А теперь они были разбросаны по залу, как груда ни на что негодного мусора."

"В его голове образовалась пустота, и он не мог найти слов, не мог выдавить из себя ни звука. На него накатило страшное бессилие, и он невольно задумался о том, каково мистеру Уилсону, который больше их всех ждал премьеры и волновался из-за нее.

Он обернулся на учителя, и все внутри него тоскливо сжалось, когда он увидел потерянное выражение его лица. Стало так больно, что это ощущалось почти физически.

Ребята, постепенно отходя от шока, тоже подходили ближе в абсолютной тишине. Ее нарушил Марк.

– Кто мог это сделать? – полным слез голосом спросил Марк, но ни у кого не было ответа. Ни у кого не нашлось слов, и тяжелая, угнетающая атмосфера повисла в зале.

Все были растеряны – кто-то до сих пор не осознал, что произошло, а кто-то, почувствовав безвыходность ситуации, пытался ее принять.

В этой гробовой тишине голос Джесс прозвучал как раскат грома.

– Это сделал Теодор, – громко и уверенно сказала она.

Все взгляды были тут же направлены ко все еще стоящему у входа парню, и тот ошарашенно распахнул глаза, невольно отшатнувшись.

– Какого черта? – выдохнул он.

– Хочешь сказать, нет? – с вызовом выкрикнула она, ее лицо покраснело от гнева.