Запутанная игра

Но тут до меня доходит, почему он так беспечно отнесся к этой ситуации. Потому что они больше не скрывают, что преследуют меня.

Виктор сейчас в моей квартире, и он вошел без ключа. Мэлис был здесь всего несколько дней назад, а в пятницу я видела Рэнсома в кампусе. Зачем им камеры, если они могут врываться в мою жизнь, когда захотят?

Я снова чихаю, и на лице Виктора появляется выражение крайнего неудовольствия. Он протягивает мне салфетку из коробки на видавшем виды кофейном столике, и я сморкаюсь в нее.

– Выброси, – твердо говорит он. – В мусорное ведро, а не на пол.

Я закатываю глаза, но демонстративно иду на кухню и выбрасываю салфетку в мусорное ведро.

Он секунду роется в своей сумке, а затем достает флакон с распылителем и аккуратно сложенную салфетку. Пока я наблюдаю, он перемещается по небольшому пространству, разбрызгивая что-то из флакона на все поверхности в моей гостиной, а после протирает их.

Запах дезинфицирующего средства щекочет мне нос, и я наклоняю голову набок, стоя в дверном проеме спальни.

– В чем вообще дело? – спрашиваю я его через мгновение. – Я не то чтобы неряха, и ваше соглашение о шантаже точно не включало в себя услуги клининга. Так что это за фигня с уборкой в моей квартире?

Виктор напрягается, но не отвечает. Я замечаю, как пальцы одной его руки постукивают по бедру, в определенном порядке. Это что еще такое?

Вместо того чтобы ответить на мои вопросы, он откладывает уборку и берет со стола пустую пластиковую чашку, корча гримасу, пока читает надпись на обратной стороне. Там была лапша, которую я съела вчера вечером, когда мне удалось вытащить себя из постели.

– Что это? – спрашивает он.

– Опять мусор, да? Знаю. – Я делаю шаг вперед, чтобы попытаться забрать у него чашку, слегка раздраженная его поведением. – Но я не просила тебя врываться сюда…

– Нет, – перебивает он меня. – Я имею в виду, это все, что ты ела?

Я пожимаю плечами и обхватываю себя руками, чувствуя неловкость.

– Ну, сил готовить у меня, как видишь, не было. Я вообще-то болею.

– Такое дерьмо вредно, когда болеешь, – говорит он, выбрасывает контейнер в мусорное ведро, а затем направляется на кухню.

Я следую за ним, с каким-то ошеломленным любопытством наблюдая, как он начинает открывать шкафы и холодильник, доставать оттуда продукты и что-то бормотать себе под нос.

– Ну а теперь ты что делаешь? – спрашиваю я, чувствуя себя в этот момент заезженной пластинкой.

– Ты не даешь своему организму то, что ему нужно для выздоровления.

– Так ты… собираешься готовить для меня?

Он бросает на меня взгляд, который либо означает «очевидно», либо является его способом попросить меня заткнуться. Но понять его так сложно, что я даже не знаю, что он пытается донести.