Запутанная игра

– Виктор, зачем ты убираешься в моей комнате?

– Потому что я устал на это смотреть. Здесь всегда был беспорядок, но это уже слишком.

Он переступает через кучу грязной одежды на полу, и на секунду я начинаю беспокоиться, что он собирается схватить и выбросить и ее тоже. Затем до меня доходит весь смысл его слов, и я сажусь прямее.

– Подожди, – выпаливаю я. – Что значит, ты устал на это смотреть?

Мэлис уже дважды врывался в мою квартиру, но Виктор никогда раньше здесь не был.

По крайней мере… Я так думала.

Это может означать только одно – он каким-то образом наблюдал за мной, пока я была в квартире, а не только за ее пределами.

Я уже знала, что он и его братья преследуют меня, но мысль о том, что Виктор может наблюдать за мной в моем собственном доме, пугает. Сердцебиение ускоряется. Я смотрю на него, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но он молчит, и я срываюсь.

– Ты что, шпионил за мной? – раздраженно вопрошаю я.

Он просто смотрит на меня, его голубые глаза холодны и бесстрастны. Но он не отрицает обвинений, и это единственное подтверждение, которое мне нужно. У меня скручивает живот, хотя по каким-то причинам новое открытие удивляет меня не так сильно, как должно. Во всяком случае, это многое объясняет. Например, почему эти парни так много знают обо мне. Или как Мэлис узнал, где меня найти в четверг вечером.

Это заставляет меня вылезти из постели. Я шмыгаю носом, вытираю его и смотрю на Виктора.

– Что это? Камеры? Ты ведь хорошо разбираешься в компьютерах, верно? Мэлис сказал, что ты можешь взломать записи с камер наблюдения, чтобы найти того парня, который преследовал меня. Ты явно много знаешь о слежке. Покажи мне, где они.

Мы долго смотрим друг на друга в молчаливом противостоянии. Затем он слегка пожимает одним плечом.

– Ладно. – Он подходит к окну и указывает на место вдоль внешнего края подоконника. – Вот здесь одна. – Затем он выходит в коридор, указывая на художественную гравюру в рамке, которая висит у меня на стене. – И здесь.

После этого мы обходим квартиру, останавливаясь в каждой комнате, кроме ванной. Виктор показывает на камеры, а я вынимаю их из маленьких тайников, в которые он их засунул.

– Надо бы разбить их, все до единой, – бормочу я, сжимая крошечные камеры в кулаках.

– Нет. – Виктор качает головой. – Не делай этого. Они дорогие.

Он протягивает руку. Я колеблюсь, но затем вкладываю камеры в его ладонь. Он берет с дивана сумку и начинает складывать их туда, убирая каждую в отдельное маленькое отделение сумки. Я наблюдаю за его работой, прикусывая нижнюю губу. Мысли путаются. В глубине души я не могу поверить, что мне так легко удалось избавиться от камер, и на секунду мне становится интересно, почему он вообще согласился показать мне, где они находятся.