Запутанная игра

Мэлис и Рэнсом терпеть не могут готовить, поэтому, если я хочу, чтобы они на постоянной основе ели что-то помимо еды на вынос, мне приходится готовить самому.

– Ты самый старший? – спрашиваю я, невольно испытывая любопытство. – Поэтому ты за ними присматриваешь?

– В некотором роде, наверное. Мы с Мэлисом близнецы. Рэнсом – младший.

– Близнецы? – бормочу я, не донеся ложку до рта. Я только что думала, как похожи Мэлис и Виктор, но понятия не имела, что они близнецы. В каком-то смысле это удивительно. Они оба темноволосые и пугающие, а у Рэнсома волосы светлее, и он кажется более обаятельным и легким в общении. Но физическое сходство – единственное, что объединяет Мэлиса и Виктора.

– Да. – Кивает Виктор. – Ты этого не поняла?

– Даже не знаю. – Я опускаю ложку в миску. – Ты такой… другой. Если говорить метафорами, Мэлис скорее похож на ад или типа того. Всегда горячий. Всегда готов взорваться. А ты кажется полной противоположностью этим понятиям.

При упоминании о Мэлисе я не могу не думать о том, что произошло, когда он был здесь в последний раз. Тело трепещет при воспоминании о том, как он стоял на коленях в изножье кровати между моих ног, как он раздвинул мои бедра и…

Мне в голову вдруг приходит новая мысль, и меня захлестывает волна смущения. Лицо становится пунцовым.

Я не знаю, работали ли его камеры в тот момент, но вполне возможно, что он мог видеть все, что происходило той ночью, через камеру, что была спрятана в моей спальне.

Я поднимаю на него взгляд, и, хотя его лицо бесстрастно, что-то в его внешности убеждает меня, что я права.

Я наблюдаю, как Уиллоу опускает голову, и ее щеки заливает румянец.

Мысленно я представляю ее такой, какой она была несколько дней назад, когда пришел Мэлис. Я помню его голову у нее между ног и то, как она извивалась и билась на кровати, теряясь в удовольствии, которое он ей доставлял.

Я ненавижу себя за то, что могу вспомнить каждую деталь, и что при мысли об этом мой член до сих пор оживает.

Уиллоу, кажется, отчаянно хочет двигаться дальше, и я позволяю ей, не желая говорить об этом. Я бы предпочел притвориться, что этого никогда не было. Она молча доедает свой суп, ее лицо все еще красное. Закончив, она откладывает ложку и наконец снова смотрит на меня.

– Ты собираешься уходить? – спрашивает она, и ясно, что она этого хочет.

Она в отчаянии поджимает свои пухлые губки.

– Почему? Я не из тех, с кем интересно. Если только не хочешь еще прибираться тут, то зря тратишь время.

– Ты болела все выходные, – замечаю я. – Если не будешь правильно питаться и следить за собой, то замедлишь свое выздоровление.

– Я уже чувствую себя намного лучше, – настаивает она.

– Хорошо. Значит, суп действует.