Запутанная игра

Слишком большой перерыв, не как обычно. Но я никого не хотел. Все, что я мог представить, когда находился рядом с девушкой, – это копна мягких светлых волос, миниатюрное личико с тонкими чертами, большими глазами и полными губами.

Ее шрамы только украшают ее, делают чертовски великолепной. Я никогда раньше не видел подобную девушку.

– Мэлис, – выдыхает Уиллоу, резко дергаясь на кровати.

Что-то в том, как она произносит мое имя, отчаянное и нуждающееся, заставляет меня чувствовать себя диким. Я, черт возьми, почти слетаю с катушек от желания, пронзающего мое тело.

Я ласкаю ее киску, жестко и быстро, и не проходит и пары минут, как она начинает дрожать, и с ее мягких губ срывается целый хор стенаний.

– О боже. Господи, пожалуйста! Я…

Я не останавливаюсь, пока она не оказывается на грани, а ее пронзительные крики не достигают крещендо. Она пытается вырваться из моей крепкой хватки, но я удерживаю ее, не выпуская изо рта ее клитор, пока она тащится от этого чувства. Когда Уиллоу начинает всерьез пытаться отстраниться от меня, я, наконец, сдаюсь, отпускаю ее и перегибаюсь через кровать, нависая над ней.

Член ноет в штанах, плотно прижатый к ширинке и отчаянно мечтающий освободиться. Я умираю от желания погрузиться в ее влажное тепло, которым я только что пировал, будто в последний раз. Я хочу оттрахать ее так, что она станет умолять меня повторять это снова и снова.

Но я этого не делаю.

Вместо этого беру ее за подбородок и смотрю ей в глаза.

– Назови мне его гребаное имя, Уиллоу, – говорю я, возвращаясь к нашему предыдущему разговору, словно нас ничего и не прерывало.

Она выглядит ошеломленной и взвинченной, но совсем не так, как раньше. Ее зрачки расширились, а вместо мертвенной бледности на щеках появился румянец. Кажется, ее мозгу требуется секунда, чтобы осознать внезапное переключение темы, и, прежде чем это происходит, с ее губ срываются слова.

– Колин, – шепчет она. – Это был Колин Деври́.

Не говоря ни слова, я поднимаюсь с кровати и направляюсь к двери, оставляя Уиллоу распростертой на кровати. Ее вкус все еще ощущается на языке, а аромат оккупирует органы чувств, но я говорю себе, что это ничего не значит. Единственная причина, по которой я набросился на нее, – это попытка сломить ее сопротивление и заставить сказать мне правду.

Но выходя из ее квартиры, я знаю, – это ложь.

Я лежу в постели, полностью обнаженная, нижняя часть моего тела свисает с края матраса. Киска все еще сжимается, а клитор пульсирует.

Входная дверь за Мэлисом захлопывается, и я забираюсь обратно на матрас, зарываюсь под одеяло и переворачиваюсь на бок. Меня переполняют эмоции. В голове начинает слегка стучать, и я чувствую себя жутко вымотанной.