Запутанная игра

Кто тебя обидел?

– Мэлис, просто оставь это. – Она отворачивается. – Все не так серьезно.

Я беру ее за подбородок большим и указательным пальцами, наклоняя ее голову к себе, и нависаю над ней.

– Не серьезно? Ты могла умереть от переохлаждения.

Глаза Уиллоу распахиваются, в их мягкой карей глубине еще больше слез.

– Да какая вообще разница? – шепчет она. – Парень, который это сделал, не имеет никакого отношения к Николаю, так что это не твоя проблема. Это не твое дело, ясно?

Это заставляет ее замолчать. Ее рот слегка приоткрывается от удивления. Затем Уиллоу снова качает головой, и в выражении ее лица появляется нечто глубоко уязвимое.

– Нет, неправда, – тихо произносит она. – Я никто. Я ничье дело.

Похоже, она говорит серьезно. Видимо, привыкла к тому, что ее используют и недооценивают. Привыкла не придавать себе значения.

Ее уязвимая сторона почему-то трогает меня.

Не знаю, что это за хрень, но я так сильно сжимаю челюсти, что зубы скрежещут друг о друга. Это чувство заставляет жестокого зверя, живущего у меня в груди, царапаться о стенки грудной клетки и рычать, требуя выхода. Протянув руку, я прижимаю пальцы к порезу у нее под глазом.

– Ты ошибаешься, – ворчу я. – Вот это? Мое дело. – Рука движется к другому небольшому синяку у нее на шее, темно-розовому пятну, скорее всего появившемуся от нажатия большого пальца. – Это? Мое дело. – Я веду ниже, к царапине на ее груди, чуть выше того места, где она обернута полотенцем. – И это тоже.

Уиллоу делает глубокий вдох, ее грудь приподнимается навстречу моим пальцам, и я немного опускаю лицо. Мы смотрим друг на друга, и мой голос становится еще тверже.

– Кто-то причиняет тебе боль? Кто-то прикасается к тебе? Это мое гребаное дело.

Из горла Уиллоу вырывается тихий стон, губы приоткрываются. Зверь внутри меня рычит от этого зрелища, жаждущий секса, насилия или того и другого сразу. Она слегка приподнимает голову с подушки, приближая свое лицо к моему, и что-то просто щелкает.

Наши губы встречаются, и я жадно целую ее. Во мне бушуют ярость и едва сдерживаемое желание. У нее вырывается тихий вздох, и я проглатываю его. Инстинкт берет верх – я балансирую на одной руке, позволяя другой скользить по ее телу. Провожу ладонью по ее грудной клетке, грубо хватая ее за сиськи через полотенце, и издаю стон ей в рот, когда чувствую, как бугорки ее сосков становятся тверже.

Уиллоу стонет тихо, с придыханием. Она выгибает спину, прижимаясь еще теснее, и я тону в аромате ее возбуждения и ее собственного естественного аромата.

Это невозможно игнорировать.

С того самого дня, как я пришел в ее аудиторию, я не могу выбросить из головы ее гребаный вкус. Мне нужно знать, как она ощущается, когда ее соки не смешаны с привкусом моей собственной кожи.