Игра в любовь

А не ту, которая опорочила себя, связалась с сыном наркоманов и была с позором уволена с работы.

Каждое слово било точно в цель, заставляя вздрагивать от боли. Мне было тяжело это слышать, но каково Стэну? Да, его родители были далеки от идеала, но мы никогда не обсуждали и не осуждали их, тем более при нем.

– Я сама ушла, – только и смогла выдавить я.

У меня еще в голове не укладывалось, что тетя Идэн, любимая тетя Идэн, могла сказать про меня такое. Я же выросла на ее глазах. Сколько раз она говорила, что считает меня своей невесткой и это только дело времени. Получается, что все было ложью?

– Сама? Неужели? И ради чего? Или ради кого?

– Ради себя, – неожиданно вмешался Бесфорт. В тишине его голос звучал неожиданно громко и резко. – Потому что Кэрри достойна лучшего. Она умная, красивая, интересная и просто невероятная девушка. У нее диплом с отличием, успешная практика в Альянсе и отличные рекомендации, а ее запихнули отвечать на звонки. Это справедливо?!

Короткая передышка. Словно он давал нам возможность ответить. Но мы молчали. Не знаю, как мама, а я, даже если бы захотела, ничего сказать не смогла бы. Как, оказывается, приятно, когда в тебя верят и по-настоящему ценят.

– А ваш Патрик вместе с дорогой мамочкой пусть катятся как можно дальше. Да, я не герой романа, и мои родители… можно сказать, что у меня их не было. Но я никогда не обманывал и не предавал Кэрри. И не предам. В отличие от ваших якобы друзей, которые посмели не только поверить слухам, но и сами начали их распространять. Надеюсь, я четко прояснил свою позицию?

Наверное, всю эту речь я не дышала, вслушиваясь в каждое слово, пропуская его через себя и – поглоти все Изнанка! – верила. Действительно верила. Каждой фразе. И почему не поверить? Стэн же не признавался мне в любви, не врал, но… он рассказывал, какая я.

Никогда не любила лесть и похвалу. Просто не умела их воспринимать. А сейчас… в его словах я вдруг отчетливо слышала поддержку, такую необходимую сейчас.

Тяжелый вздох, судорожный, хриплый и такой оглушающий в этой неловкой тишине сорвался с губ. Я все никак не могла надышаться, мешал ком, застывший у горла, и слезы, от которых щипало в глазах.

– Очень четко, – неожиданно отозвалась мама, отставляя кружку с чаем в сторону.

А потом неожиданно улыбнулась – открыто, ясно. Исчезла складка меж бровей, глаза прояснились. Тревогу как рукой стерло.

– Прекрасно, – подытожила она, поочередно изучая нас.

Бесфорт тоже улыбнулся и вновь принялся поглощать блинчики, как будто ничего не произошло. Лишь одна я ничего не понимала. Нет, понимала… отчасти. Что мама больше не сердится и не будет устраивать скандал с пытками. Но никак не могла найти причин таких перемен.