Игра в кубики

Но вскоре идеальное звучание пианино прервал резкий, неприятный звук, похожий на скрежет заржавевшего замка, и мужской голос:

– Завтрак!

Никакого завтрака Вика не хотела, одна только мысль о том, что придется прикасаться к металлической тарелке и алюминиевой ложке, вызвала у нее тошноту.

Окошко захлопнулось, но мир Викиного сна уже был разрушен окончательно. Она встала, с отвращением сунула ноги в шлепанцы и прошлась по камере от окна к двери, разминая затекшее от неудобной позы тело.

«И что теперь? – думала Вика, расхаживая туда-сюда по крошечному помещению. – Что будет дальше? Меня снова будут допрашивать, повезут куда-то? Как вообще все это происходит? И что будет с мамой Светой, когда она узнает? Очередной приступ, которого она не перенесет? А если и перенесет, то все соседи станут тыкать в нее пальцем и говорить, что она вырастила убийцу? Мол, что взять с детдомовской сироты? А я и детдом-то не помню… да что я вообще помню, если разобраться? Только медицину свою? Кому это теперь нужно? Буду на зоне в больнице работать, если разрешат? Господи, зачем это все, к чему, за что? Понять бы…»

От обеда она тоже отказалась, как и от прогулки, сославшись на отсутствие обуви.

– Ну, родня принесет, – сказал в окошко контролер, но Вика покачала головой:

– Нет у меня родни, а тетка в больнице, в тяжелом состоянии.

– Тогда беда, – вроде как даже посочувствовал он. – Ты с следователем поговори, может, придумаете что-то.

– Она мне подруга, что ли, выходы придумывать? – зло огрызнулась Вика и тут же смутилась: – Извините… я просто… я никогда раньше в такой ситуации не оказывалась, не знаю, как себя вести…

– Ничего, обвыкнешься, – успокоил контролер, закрывая окно. – А от еды не отказывайся, голодовок у нас не любят, враз в лазарет оттартают и через зонд кормить будут.

«Да, похоже, это совет дельный, – подумала она, снова забираясь на нары с ногами. – Зонд в этих условиях вещь совершенно лишняя, придется себя как-то пересилить».

День заканчивался, а Вику никуда не вызывали, казалось, до нее вообще никому нет дела.

«Не торопятся задержанную маньячку допрашивать, – грустно веселилась Вика, продолжая измерять шагами камеру. – Или это тактика такая – сперва довести человека до психоза, а потом он и сам подпишет все, что угодно?»"

"Еще из головы не выходила мысль о тетке, и это сводило с ума куда сильнее, чем даже тревога за собственную судьбу.

«Мне ведь даже позвонить не дадут, – мучилась Вика, в который уже раз мотаясь от окна к двери, как трамвай по рельсам. – А вдруг ей стало хуже? Или – лучше, и тогда она непременно захочет позвонить мне сама, а телефон у меня забрали.