Игра в кубики

И она снова разволнуется, состояние опять ухудшится, что тогда? Даже не представляю, что в моей ситуации лучше: чтобы она по-прежнему лежала в реанимации или чтобы ее в отделение перевели».

Следователь приехала ближе к вечеру, когда Вика уже перестала надеяться. Но ее вывели из камеры и проводили в комнату для допросов, где она увидела ту самую шатенку в сером брючном костюме. У женщины было усталое лицо, казалось, что она, как и сама Вика, провела накануне бессонную ночь.

«Да у нее-то с чего бессонница? – раздраженно подумала Вика, усаживаясь на стул. – Небось, рада-радешенька, что поймала маньячку».

– Добрый вечер, Виктория Павловна, – произнесла следователь, подняв голову от бумаг. – Извините, что так поздно.

– Вы не очень нарушили мои планы, – огрызнулась Вика.

– Состояние вашей тети не изменилось, она по-прежнему в реанимации, я попросила, чтобы вашему адвокату сообщали о всех изменениях. Он придет к вам завтра.

– Мне все равно.

– Напрасно. Это хороший защитник.

– Не бывает хороших защитников без денег.

– Он работает за зарплату.

– Вот я об этом и говорю. Какой у него интерес защищать человека, который не сможет заплатить ему достойный гонорар? Так – отпишет бумажки, какие положено, и все.

– Вы так уверенно об этом говорите, словно уже сталкивались с подобным.

– Нет, я просто хорошо знаю цену деньгам.

Следователь ничего не ответила, переложила какие-то бумаги с одного края стола на другой и вдруг спросила:

– Вы совсем не помните своих родителей?

Вика опешила, не ожидала такого вопроса, готовилась давать отпор и отвергать обвинения.

– Какое это имеет значение?

– Хочу понять, что вы за человек.

– Ой, я вас прошу… – поморщилась Вика. – Думаете, я не понимаю, зачем вы об этом спросили? Хотите, чтобы я размякла и попалась на эту удочку? Разыгрываете доброго следователя? Хотите понять, какой я человек? Да вам наплевать, какой я человек! Вам главное – на меня все трупы повесить, чтобы дело закрыть! А какой я человек, вам совершенно наплевать!

Следователь слушала ее, откинувшись на спинку стула, и смотрела поверх Викиной головы.

– Вы смотрите плохие фильмы, Виктория Павловна, потому шаблонно мыслите. Если следователь спрашивает о детстве, значит, непременно хочет надавить на какие-то кнопки и заставить потерять бдительность? Я задаю этот вопрос с конкретной целью, и от вашего ответа будет зависеть, в каком русле развернется наша беседа. Я почти уверена, что по крайней мере к трем убийствам вы непричастны.

– Да?! Только к трем? А Митина, по-вашему, я все-таки убила? – у Вики от негодования затряслись руки, она пыталась скрыть это от следователя.

– Я этого не утверждаю, но согласитесь, мотив у вас был. И вы были на месте преступления, в чем, кстати, сознались добровольно.