Развод. Игра на выживание (СИ)

Сзади слышится резкий вскрик, и мы инстинктивно разворачиваемся на него. В конце коридора, перед лестницей громко ссорятся мужчина с женщиной, собирая вокруг себя толпу зевак. Там же замечаю Долинского с Ариной.

– Ш-ш-ш, ничего страшного, – Богдан одним движением возвращает нас к окну. – Я договорю, раз начал. Окей?

Киваю.

– Наступило наше время, – продолжает. – Я вкалывал, ты всегда была рядом. Потом появилась Маша. Ванька. Было много всего. Чаще хорошего, но иногда и плохого. Ты хотела всего и сразу, упиралась в свои мечты, а я старался это дать, невзирая на кислые лица вокруг. Пытался дотянуться, – горько усмехается. – Не знаю, глупо... Всё время пытался дать тебе то, ради чего ты отреклась, чтобы пойти тогда за мной. Чтобы не пожалела… наверное. Даже мысли у тебя не мелькнуло, что могла жить с кем-то лучше, если бы до такой степени не стремилась сбежать от Шацких. А наши ссоры и твои слова про «нормального» мужа, который сделал бы всё не так, только подогревали мою агонию.

Закусываю губу. Мне нестерпимо хочется ему возразить, но вместе с тем понимаю, что и доля правды в его словах есть.

Частично.

Я действительно всегда хотела уехать от родителей. Наверное, в какой-то момент эта мечта была сильнее, чем желание выйти за Богдана замуж. Потому как, что уж скрывать, условия в съёмной квартире были жуткими, а наше будущее с ним – казалось призрачным. Но я любила его. Правда, любила.

– Последний месяц размышлений привёл меня к тому, что выше головы не прыгнешь, Ян. Тебе нет необходимости доводить себя до нервного срыва и клиник, чтобы продолжать сидеть на окне за колонной. Ты взрослая. У тебя есть свой дом. И сейчас ты можешь сама выбирать с кем хочешь быть, потому что десять лет назад я лишил тебя такого права.

Богдан отстраняется и пока я пытаюсь переварить сказанные им слова, гладит меня по голове.

– Только детей не вмешивай. Обещай, что подумаешь?

Поднимаю глаза на его лицо и медленно киваю.

– Хочешь бизнес? Заправки? Я не против, но советую выбрать компенсацию, потому что в силу неопытности тебе будет тяжело справиться самой. Или это отец настаивает? – скулы на его лице сжимаются.

Неопределенно пожимаю плечами.

– Ладно, думай, Ян. Сама. Не позволяй собой управлять.

Его теплые губы задевают мою щеку и тут же отстраняются.

Богдан уходит, а я, вздрогнув, окликаю его:

– Даня.

– Что? – оборачивается.

– Почему ты никогда не говорил, что… знаешь?

Соболев озирается и грустно улыбается:

– Потому что надеялся, что это не так. До последнего.

Глава 28. Яна.

– Яна, привет, – слышу в трубке жизнерадостный голос Каролины. – Ты помнишь, что у нас сегодня запись?

– Да, запись, – быстро соображаю. – Конечно. Я даже подготовилась.

– Умница наша, – хвалит Лина, как мы сокращенно зовём её.