Развод. Игра на выживание (СИ)

Здание суда не место для выяснения отношений.

– Извините, – сдавленно выговариваю, боясь взглянуть на Соболева.

– Вы меня тоже простите, Яна Альбертовна, – произносит Луневич, но на его холеном лице ни капли раскаяния.

Козёл.

Глаза жжёт. Настолько стыдно мне ещё никогда не было.

Как только нас отпускают, хватаю свои вещи и соскакиваю с места. Дёргаю на себя дверь и убегаю по коридору, захлёбываясь.

Всё напряжение сегодняшнего дня выходит со слезами.

На первом этаже блуждаю и, по всей видимости, отправляюсь в обратную от выхода сторону, потому что в итоге оказываюсь в конце коридора у большого распахнутого окна.

Скидываю пальто с сумкой на подоконник и отчаянно обнимаю себя за плечи, пытаясь прийти в себя. Руки потрясываются от рыданий, а тушь наверняка растеклась, но мне нет до этого никакого дела.

В ушах звенит, а в голове какой-то рой из колких вопросов урода, которого выбрал мой муж в защитники.

Створка окна раскачивается, с улицы веет осенним холодом, пробирающим тело под тонкой шелковой тканью. Ещё больше начинаю дрожать и сама не замечаю, как неожиданно оказываюсь в плотном кольце из мужских рук, а в нос проникает запах сигарет и знакомой туалетной воды.

Глава 27. Яна.

В голове пустота. Сердце отчаянно пульсирует, как сумасшедшее. Руки Богдана успокаивающе поглаживают шелковую ткань чуть ниже груди, а небритая щека прислоняется к нежной коже за ухом, вызывая трепет во всём теле.

– Зачем пошёл за мной? – спрашиваю еле слышно.

– Я не пошёл, – мрачно выдыхает мне в шею. – Я приплыл. Ты здесь всё залила. Слава богу, плавать я умею, а несколько человек уже пошли ко дну.

– Надеюсь, один из них твой адвокат? Где ты его откопал, Соболев?

– Я разорвал с ним договор. Только что.

С облегчением выдыхаю. Больше не надо будет общаться с этим уродом.

Откидываю голову на твердое плечо и смотрю на жёлтые листья за окном. Картинка потихоньку становится более ясной, в глазах уже не так сыро.

– Я тебе кое-что скажу. Не перебивай меня. Хорошо? – спрашивает Богдан. – Десять минут тишины, Ян. Справишься?

Часто киваю, наслаждаясь его прикосновениями. Десять минут. Пусть говорит что хочет, только не отдаляется ни на шаг.

– В последнее время я много размышлял, – начинает Даня. – Но только что, там наверху пазл сложился, и я обязан этим поделиться.

– Богдан, – качаю головой.

Отчего-то кажется, он сейчас непременно скажет то, что мне не понравится.

– Ты обещала выслушать, – замечает с укором.

– Пожалуйста.

– Осень – это время воспоминаний, – выговаривает Даня, кивая на распахнутое окно. – В первый раз я заприметил тебя осенью. Ты шла с подружками по улице, а я вот также стоял с пацанами у школьного окна на втором этаже. Сказать, что я офигел не сказать вообще ничего… Ты повернулась вполоборота и заливисто засмеялась.