Идеальные разведенные

Что я чувствовал? Не знаю.

Смешалась всё: обида, ревность, ярость. Но как-то эту стадию я быстро прошел, и возник интерес. Да, интерес. Мне вдруг стало интересно, насколько далеко они зайдут, и как долго это будет продолжаться. Я сам удивился этой мысли, отмечая про себя, что отныне стану наблюдателем, ее тенью, шапкой-невидимкой.

Ровно полпятого уже несколько дней я занимаю оборонную позицию недалеко от студии. Я отменяю деловые встречи, переношу совещания, отмахиваюсь от важных звонков и стараюсь не замечать ошарашенных взглядов моего персонала, когда в начале пятого я срываюсь с работы и мчусь в свой наблюдательный пост.

Я превратился в обезумевшего сталкера, выслеживая бывшую жену и долговязого. Мне до сих пор так и не удалось узнать, кто такой этот крендель. Засланный казачок Филатов не смог ничего выяснить у Сашки, потому что та ничего не знает про чертова ухажера Агаты, и сама была искренне удивлена этому.

Циркуль встречал ее практически каждый день: то у работы с цветами, то она сама ехала на встречу, и они подолгу гуляли. Всё на той же Набережной, не спеша прогуливаясь вдоль канала. Они не держались за руку, не обнимались, не целовались, но с каждым днем я отчетливее понимал, что теряю ее.

Мой номер до сих пор находится в черном списке, а я — в ее личном списке персон нон грата. Я предельно четко осознаю, что либо нужно что-то делать, пока еще не поздно, либо отпустить. При мысли о последнем сердце жалобно скулит, а в голове надрывно мигает та самая красная лампа «Моя».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍23.Агата

В моих руках нежный букет из изящных розовых бутонов ранункулюсов. До сегодняшнего дня я и названия такого не знала, а не то, что бы пытаться его выговорить. Но с Егором скоро я буду знать всё и даже больше. Мне нравится узнавать новое, нравится слушать Егора, нравится ощущать чувство спокойствия и невесомости рядом с ним. Словно я лодочка, плавно покачивающаяся на мягких волнах. Его голос мягкий, гипнотизирующий, успокаивающий. Мы гуляем вечерами, разговариваем и, кажется, сейчас я поймала тот самый дзен, где все гармонично и уютно: любимая работа, пешие прогулки с Егором, вечерний ужин наедине с собой.

Я начала готовить: сама и для себя, и мне это нравится.

Еще в темной прихожей я почувствовала аромат сандала и мускуса, так давно не осязаемый этой квартирой.

Мой любимый Bleu de Chanel.

Вдыхаю часто-часто, чтобы надолго насыться, пока не видит и не знает…

Он сидит на диване при тусклом свете напольного торшера: голова опущена, а пальцы нервно прокручивают обручальное кольцо.

В комнате тихо и только секундная стрелка настенных часов нарушает монотонное безмолвие.