Идеальные разведенные

Бы-ло, — по слогам проговариваю я. — Пока мы были на расстоянии друг от друга. Нам даже удавалось неплохо общаться. А сейчас мы снова ругаемся.

— Не мы, а ты, — указывает на меня вилкой с куском омлета. — Агат, просто замолчи. И ешь, — вскидывает предупреждающий взгляд, пододвигая ко мне тарелку.

— Я ПРОШУ тебя, давай спокойно позавтракаем, — медленно цедит Игнатов и сжимает вилку в кулаке. На его виске вздулась венка, а на скулах заиграли желваки. Губы стиснуты в тонкую линию, он больше не жует. Я понимаю, что разозлила льва, но все равно продолжаю дразнить, просто, когда я заведена, я не могу остановиться и у меня подгорает:

— Здесь тебе не … — не успеваю договорить, потому что подпрыгиваю на месте, когда свободной раскрытой ладонью Игнатов со всей силы лупит по столу. — Ой! — испуганно вскрикиваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Довольна? — орет низким хриплым голосом. — Этого добивалась?

Прикрываю глаза и сжимаюсь в комочек. От моего доброго и смешливого Леона ничего не остается, а вместо него появляется тот Леон, с которым мы последнее время ненавидели друг друга и постоянно ругались.

— Не ори на меня, — лопочу.

— Я просил по-хорошему, но ты же никогда не можешь вовремя заткнуться, — в его глазах шторм. Они больше не теплые, в них ураган, ливень, шквалистый ветер, разрушающий все на своем пути. — Ты не умеешь слышать и слушать, Агата. Твой рот, как помойная яма, смердящая всем подряд. Вот поэтому я с тобой и развелся.

— Что? — вскакиваю с места, пораженная его откровением. — Это я с тобой развелась, Игнатов, потому что ты — никудышный муж и семьянин, — тычу в него пальцем. — Тебя дома практически не бывало, потому что была всегда РАБОТА, только твоя обожаемая работа, — выплевываю ему прямо в лицо.

— Моя обожаемая работа приносит деньги, за которые я купил тебе машину, чтобы твоя худая задница не мерзла на остановках. Купил квартиру, чтобы твоей заднице было комфортно и уютно. Открыл тебе студию, где ты целыми днями торчишь со своими принцессами, мне продолжать дальше? — Игнатов резко вскакивает, отчего высокий стул с глухим ударом падает на пол.

Опять обливаем друг друга грязью.

Но мы же нашли правильный и верный выход — развелись, так почему же опять стоим напротив друг друга и кидаемся обвинениями?

Меня душит обида и злость.

Забегаю в гостиную, рыщу глаза в поисках одежды. Нахожу смятое платье, надеваю и мучаюсь с застежкой, нервно дергая молнию.

Внутри ядерные бомбы взрываются.

Чувствую теплое прикосновение к рукам на спине.

— Давай помогу, — голос вкрадчивый и вновь теплый.

— Не трогай меня, — грозно рычу и пытаюсь сбросить его руки.