Идеальные разведенные

Ее глаза с поволокой, а щеки красные, румяные. Облизывает губы, а я не могу отвести взгляда. Поднимаю руку и большим пальцем дотрагиваюсь до ее щеки, слегка поглаживая. Агата принимает неожиданную ласку и прикрывает глаза. Задеваю ее подбородок и веду ниже, к шее. Моя бывшая жена приподнимает голову, предоставляя мне больший доступ. Провожу рукой по плечу, приспуская ворот платья. Оглаживаю худенькое острое плечико и собираю мурашки, что бусинками осыпали ее смуглую кожу.

Почему она не отталкивает меня?

И на сколько далеко позволит зайти?

Я понимаю, что она пьяна, но не настолько, чтобы не отдавать отчет моим и своим действиям.

Она дышит глубоко и порывисто, а я терплю и пытаюсь сдержать рвущийся кашель, чтобы не нарушить эту потрясающую атмосферу.

Приподнимаю руку и провожу по ее приоткрытым губам: они мягкие, влажные, горячие. Неожиданно чувствую прикосновение теплого языка к моему указательному пальцу и замираю.

Слишком опасно и горячо так, что мое тело молниеносно реагирует на столь безобидное действие.

Хочу свою бывшую жену.

Агата открывает глаза, и мы смотрит друг на друга с ожиданием, а потом она резко поднимается и усаживается мне на колени. Ее ноги обвивают мои бедра, а ладонями она упирается в диван.

Кто из нас перейдет этот рубикон первым?

Кажется, наши губы одновременно движутся навстречу друг другу, кажется, одновременно зарываемся пальцами в волосах, одновременно стонем, получая дозу такого родного удовольствия. Мои губы сминают ее в глубоком поцелуе, мы бьемся зубами, но с какой-то животной страстью терзаем друг друга, готовые проглотить целиком. Слизываю ее неистовые стоны, действующие на меня точно самый сильный эйфориант, вызывающий мгновенное привыкание.

Мне катастрофически мало, поэтому я опрокидываю ее на ковер и нависаю сверху. Агата сама тянется ко мне за очередной порцией поцелуев, а я яростно раздвигаю ее ножки коленом, вклиниваясь между ними.

Ее глаза горят, а губы припухли. Я чувствую, как громыхает ее сердце в унисон с моим, потому что то, что творится у меня в груди, способно взорвать мир к чертовой матери.

Моя невероятная Богиня, мое безумие и наказание прижимает меня к себе теснее, ближе, царапая плечи через футболку.

Знаю, моя девочка, она лишняя.

Отстраняюсь, чтобы снять ненужную тряпку, когда слышу, как Агата начинает обиженно хныкать и тянет меня обратно.

Потерпи, маленькая, я тоже…

Мы ничего не говорим друг другу, наши тела сейчас говорят, и этого достаточно. Агата приподнимается на локтях и заводит руки за спину, пытаясь расстегнуть молнию на платье.

— Я сам, — убираю ее руки и разворачиваю к себе спиной.

Она сидит на коленях, а я медленно веду молнию вдоль позвоночника. Целую плечи, шею, вдыхаю запах волос.