Янтарный след

Но если мне не суждено иметь других сыновей, пока я не введу его в мой дом, я исполню волю богов. Чего бы это мне…

– Ты хочешь, конунг, чтобы я его привез?

– Для начала хотя бы разыскал, – вступила в беседу Сванхейд; до того она молчала, что было ей несвойственно, давая мужу возможность самому высказать главное. – Жива ли эта женщина? Жив ли ребенок? Хочет ли она передать его отцу? А если нет, то чего она хочет в искупление своей обиды? Ты должен все это выяснить. Если она отдаст ребенка – забери и привези. Но самое главное – склонить ее к миру.

– Мы не хотим, чтобы им причиняли вред, – снова заговорил Олав. – Боги уже высказали нам свою волю. Та прежняя ошибка должна быть исправлена. Ради будущего моего рода. Я полагаюсь на тебя, Свен. Если сам Один… Конечно, это не идет в сравнение с его жертвами, но если Один ради благих целей пошел на большие жертвы, у меня как-нибудь хватит сил решиться на малые.

– С тобой будет Снефрид, она знает об этом деле все, что знаем мы сами. Советуйся с ней, а она постарается выведать волю богов.

Свенельд ничего не ответил, но его взгляд, брошенный на Снефрид, выражал глубокую веру в ее способность заглядывать в Асгард.

Кивком Олав отпустил их, Свенельд и Снефрид вышли в грид.

– А я было решил, ты передумала ехать, – заметил Свенельд.

В гриде были люди, и о полученном поручении они сейчас не могли говорить, но на это у них еще будет время.

– Я ужасно боюсь! – честно призналась Снефрид. – Такая долгая дорога! И там в конце – сам Утгард!

– Ну, Утгард. Многие женщины вроде тебя там родились и живут. И ничего.

– Наверное, эти женщины… чуть-чуть ётунши.

– Нисколько. Обычные женщины. Даже очень ничего. Скажем, Арнэйд… – Свенельд еще понизил голос. – Это дочь Дага, хёвдинга в Силверволле. Девушка как девушка. Очень красивая. Сама увидишь.

В его спокойном голосе чуткое ухо Снефрид уловило отзвук некоего глубокого чувства; да и само то, что Свенельд упомянул о какой-то женщине, кроме своих домашних, было необычным. Но Снефрид лишь улыбнулась про себя и не стала на него смотреть.

Давно ли Снефрид изнемогала от волнения и радости, приближаясь к обветшалому валу Хольмгарда и жадно разглядывая с реки его крыши? Тогда он виделся ей чем-то вроде Асгарда, только поменьше, чудесным местом из преданий, к которому она стремилась издалека. Прошло четыре месяца, и она привыкла к нему, как к собственному дому. Теперь она знала всех конунговых домочадцев, всех женщин, что приходили к Сванхейд прясть, их мужей, детей и заботы. Радость и волнение ее устремлялись дальше. Казалось, этот день никогда не настанет, но вот она видит, что двор Хольмгарда и часть дороги вдоль протоки заняты лошадьми и санями, а в санях лежат мешки и лари.