Янтарный след

За два дня до отъезда сборщиков дани на восток, когда Снефрид была в волнении и суете сборов, за ней пришла служанка и проводила в шомнушу госпожи. Войдя, Снефрид обнаружила там обоих супругов – Сванхейд и Олава. Сванхейд сидела на лежанке, Олав стоял рядом, скрестив руки на груди. Увидев ее, молча кивнул на ларь. Снефрид села, не зная, чего ждать от этого приглашения. Мысли ее уже были на долгой, засыпанной снегом дороге в Мерямаа; она и радовалась, и страшилась, как самого пути, так и его окончания.

Какое-то время все молчали, но Снефрид не задавала вопросов. Потом дверь опять открылась, вошел Свенельд. Поздоровался с конунгом, тот кивнул ему на другой ларь. Свенельд сел и только тут заметил Снефрид. В лице его промелькнуло удивление: все, что касалось ее поездки со сборщиками, уже обговорили. Неужели она передумала?

– Свен… – начал Олав. – О разговоре нашем никто не должен знать. Чем бы дело ни кончилось. Не стану брать с тебя клятв, я и так знаю, что на тебя можно положиться.

Свенельд прикоснулся к рукояти поясного ножа – другого оружия при нем сейчас не было. Бросил еще один недоумевающий взгляд на Снефрид – она-то здесь при чем? – но загадочная женщина осталась невозмутима, лишь чуть шире раскрыла свои колдовские серебряные глаза.

– Я дам тебе еще одно поручение, кроме сбора дани, – продолжал Олав. – По пути через Мологу ты должен будешь отыскать Тихонраву, Ратолюбову дочь. Десять лет назад она была моей женой. Помнишь ее?

– Ммм… Помню, – после короткой заминки подтвердил Свенельд.

В то время как Тихонрава жила в доме Олава, Свенельд был отроком. Конечно, он знал женщину, что три-четыре года возглавляла пиры у конунга, но совсем о ней не думал, и когда она исчезла, легко ее забыл.

– Правда, смутно, – честно сознался он, порывшись в воспоминаниях.

– Она уехала с торговыми людьми ее отца, пока меня не было в Хольмгарде. В то время она узнала, что я посватался к Сванхейд и старый Бьёрн дал согласие. Она уехала к родичам, а через год… – Олав запнулся, но заставил себя продолжать, – прислала мне тайную весть, что у нее родился сын.

Свенельд вскинул голову, его лицо отразило изумление. Не приходилось объяснять ему важность этой новости. Его же собственные родители не раз принимались толковать, что же будет, если Сванхейд так и не принесет Олаву сына-наследника.

– Больше мне ничего о них неизвестно, – продолжал Олав, предоставив Свенельду самому догадаться о самом постыдном. – Но если этот ребенок… теперь уже отрок, жив, то выходит, что он пока что мой единственный сын. Сам Один… претерпел позор и даже принял изгнание на крошечный незаселенный остров, лишь бы заполучить сына, который исполнит предначертанное. Мне неведомо, что именно предначертано сыну Тихонравы.