Яфет

На этот раз Соловей остановился и обернулся, словно никогда раньше не слыхал подобных речей.

– А ты гордый, значит, – сказал он, разглядывая неимоверно рослого человека с мрачной усмешкой. – Гордецы чаще обламываются, зато самые упорные из них добиваются своего.

– А ты тоже оттуда? – спросил Яфет, указывая пальцем в небо, скрытое неразличимой в темноте кроной Прадуба. – Из богов?

Соловей покачал головой. Он пристально всматривался в спутника, словно тот кажется знакомым, но не может вспомнить, где мог его зреть. Внезапно его уродливое, заросшее бородой лицо поменялось. Он дернулся, как от пощечины, серьга в ухе качнулась.

– Батя мой ветер, – проговорил он ошарашенно, – ты тот самый, что пошел против самого Рода! Ты противился ему, когда он уничтожил первых людей в Великом Потопе…Да ты сам из них… Боги, да на тебе наверняка проклятие…Рядом с тобой находиться опасно…Если тебя Род решит прихлопнуть, как муху, на меня либо брызнет дерьмом, либо меня прихлопнут вместе с тобой.

– Тогда не подходи слишком близко, – посоветовал Яфет, чувствуя, как к лицу прилила кровь, кожа на щеках сделалась горячей – на нем словно печать, каждый, кто хоть как-то связан с треклятыми богами, сразу видит его насквозь. Зрит, что творится у него в душе.

– Веди уже к камню, – прорычал он, – хватит заговаривать зубы! Не то сам тебя прихлопну, так что и дерьма не останется!

Когда Камень показался из освещенного огненным шаром тумана, Яфет решил, что Соловей его надул. Из земли неуклюже поднимается неприметный, широкий каменный столб. Края неровные, Камень врос в землю прочнее, чем любое дерево, так почему-то казалось. Поверхность красно-черная, местами камень полупрозрачный и похож на уродливый зуб, что торчит из земли, как из десны.

Если под копытами Аркунара трава, пусть и жесткая и растет редко, то вокруг каменного столба ни травинки на десять шагов, словно растительность страшится подойти и пустить корни.

Яфет подъехал и медленно, не сводя глаз с Камня, спешился. Ему показалось, что земля отозвалась под подошвами сапог гулким эхом. Словно всего лишь тонкий ее слой отделяет его с конем и Соловья от скрытой внизу пустоты, настоящей бездны.

– Привел, как договаривались, – прошепелявил Соловей, глядя на Яфета со странным выражением лица. На бородатую рожу спадают грязные патлы, но в глазах скрытое торжество, будто тем, что привел незнакомца сюда, совершил невесть какой подвиг.

Ветерок подул в сторону тцара, и Яфет вновь поморщился от ядреного запаха меховой жилетки с портками, которые, наверное, не стиранные годами.

– Ты бы хоть в баню сходил, Соловей, – посоветовал он брезгливо, – несет, как из конской задницы.