Яфет

Жрецы в Вавилоне да бабы на базаре рассказывали, что гиперборейцы умеют летать, живут очень долго и едят человечину, пьют кровь зверей и людей, как напиток богов.

– Кем бы они ни были, – снова заговорил Яфет, – людьми или же помесью людей и зверей, мы их уничтожим, либо заставим платить дань! Третьего не будет.

Соколиный Клюв одобрительно кивнул.

– Верно, тцар. Сметем их к лешему!

– Не для того мы сюда так долго и утомительно шли! – прорычал Шатур, глядя на тцара в упор. – Когда приступим, Яфет? По мне, чем скорее, тем лучше.

Яфет взял чашу с ягодным квасом, отпил, а затем встал и прошелся по горнице. За стрельчатым окном сереет рассвет – они заседали всю ночь, выставив стражу и приказав остальным тушить подожженные оборотнями дома.

Наконец, обратил взор на соратников.

– Мы выберем лучших воинов. Отчаянных ветеранов, что прошли не одну и даже не пять войн. Я лично поведу отряд в лес, чтоб отыскать этих людей. Если это люди.

Он подошел к окну и, глядя в занимающийся на востоке рассвет, произнес:

– После ухода Ратибора с дружинниками нас осталось мало. Но нас приперли к стенке, и выхода нет. Мы либо будем сражаться и прорубим себе и нашим детям дорогу в будущее. Либо наши кости растащат звери.

– Доброе решение, тцар, – сказал Соколиный Клюв одобрительно и погладил бороду. – Я с вами. Ежели столкнетесь с колдуном, без меня не обойтись.

– Когда выступаем? – прогудел Шатур. На лице бывалого воина заметно нетерпение, он сжимает и разжимает кулаки, словно руки так и чешутся дать кому-нибудь в морду. Просто так, от скуки. А если за дело, так и вообще убить.

– Один день на то, чтобы отобрать людей, – сказал Яфет сухо. – Я дам распоряжения тем, кто останется. Выберем лучших и двинемся на рассвете. А сейчас рекомендую поспать. Все дела лучше делать на свежую голову.

Он провел ладонью по свежевыбритому подбородку и щекам.

Когда все ушли, он поднялся на третий поверх терема, пересек коридор и аккуратно приоткрыл дверь. Стараясь не шуметь, осторожно прошел в светлицу.

На столе у окна горели лучины. Миштар лежала на широкой деревянной кровати у стены. Тцар подошел, чувствуя, как под ногами продавливается мягкая медвежья шкура.

Черные волосы единственной оставшеся жены разметались по подушке. Едва Яфет приблизился, молодая женщина открыла глаза и медленно села на кровати. Живот, что уже выпирает довольно сильно, лишил ее движения прежней легкости.

– Не хотел тебя разбудить, – сказал он с неловкостью.

– Ты всегда желанный гость, Яфет. Я тебе рада – ты так занят, что заходишь редко.

Тцар посмотрел на ее укрупнившийся живот, произнес:

– Ведь прошел от силы месяц. Почему он так вырос?

– Он был зачат тобой, светлый тцар, – сказала Миштар с улыбкой, – а, значит, в тебя и ростом, и силой.