Я тебя куплю

Меня берут под руки, кое-как поднимают обессиленное тело и усаживают на стул. Заламывают руки за спинку, и я хриплю сквозь стиснутые зубы. Походу, плечо вправлять надо. Боль адская, до красной пелены перед глазами.

Наручники нужны не столько для безопасности следака от меня, сколько для возможности мне удержаться на стуле.

Меня штормит из стороны в сторону. Башка трещит. В легких будто песком все забито.

— Длинная ночь, — вздыхает чинуша, садясь напротив. — У меня жена испекла яблочный пирог с корицей, а я тут с тобой вожусь.

— Я польщен, — сиплю, каждый звук продирая через сдавленное горло.

— Асманов, ты же можешь не выбраться отсюда живым.

— Главное — крысой не подохну.

— Геройствуешь, — смеется он, расстегивая пуговицу пиджака. — Ну и кто это запомнит? Тебе самому-то не жаль, что собачью жизнь прожил? В мире нет ни одного человека, который был бы тебе благодарен за что-то, уважал бы тебя, любил. Зато хватает вдов и сирот, которых ты лишил мужей и отцов.

Следак открывает папку и начинает раскладывать передо мной фотографии разных ублюдков. Некоторых из них я в глаза не видел, но есть те, чьи косточки покоятся в здешних лесах. Парочка даже из моего ствола была укокошена. Только срать мне на этих подонков. Наркота, оружие, убийства — на их совести столько дряни, что меня в сотни раз переплюнут.

— Ты хоть помнишь, скольких людей убил за свою жизнь? Или не считаешь такие мелочи?

— Вы пересмотрели голливудских боевиков, господин следователь.

— Кадетская школа, военное училище, армия… Я знаю о тебе все, Асманов. Тебя когда-то Призраком звали. Неразговорчивый, незаметный, четкий. Ты пугал даже старших офицеров. Всегда во всем был первым и лучшим. Не обидно, что все просрал?

— А вам? — Я сплевываю накопившуюся во рту кровь и откидываю голову назад. — Не обидно за подачки копаться в дерьме?

— У меня хотя бы совесть чиста.

— У меня тоже. Поверьте, сплю как младенец.

Этот идиот злится. Гнев зеленым налетом покрывает его лицо, а глаза кровью наливаются. Стиснув зубы, следак подается вперед и скрещивает пальцы поверх документов.

— Асманов, я в курсе, что перед самым дембелем ты в плен попал. Мне страшно представить, как тебя пытали. Наверное, там и сломали. Ты вернулся с жуткими воспоминаниями, от которых можно свихнуться, а тут брат с сестрой по кривой повели. Но еще не все потеряно. Мы обеспечим тебя защитой взамен на твои показания.

— Ты, наверное, привык, что тебя шлют на хрен, — усмехаюсь я. — Даже прешься, раз сам напрашиваешься.

— Что ж, во всяком случае, ты не отрицаешь, что вам есть что скрывать. Если вдруг решишь заговорить, сообщи парням. Устал я, домой поеду.

Устал он, мать его за ногу!

Понимаю, что до завтра могу кони двинуть. Жаль, что с медсестричкой так вышло. Наобещал ей много всего.