Я тебя куплю

В одной лодке. Сокамерники все-таки.

Слышу шум воды, а потом холодная тряпка ложится на мой лоб.

— На, попей. — Он приподнимает мою голову, помогая попить из кружки.

Вода отвратительная, с болотистым привкусом, но лучше, чем ничего.

— Где мы? — спрашиваю я, в темноте не имея возможности разглядеть своего соседа даже одним глазом.

— Да кто б знал? Сейчас же всех метут. Ты поспи. А то утро скоро. Не встанешь вовремя — снова поколотят.

Мужик оставляет меня, растворившись где-то у другой стены.

— Тебя как звать-то? — спрашиваю я.

— Захир, — со вздохом отвечает он. — Асманов.

Еще одна бессонная ночь: влажная от слез подушка, смятое одеяло. Опустошенный графин и мешки под глазами. Мне никогда не понять, как можно так бесчувственно относиться к младшему брату, использовать его, шантажировать, подставлять! Чеховской перешел все мыслимые границы, положив жизнь Камиля на чашу весов против дешевых удовольствий. Ужин со мной? А что потом? Лобстер, плавно перетекающий в чашечку кофе на завтрак через постель? Только дура не поймет, чего на самом деле хочет от меня Чеховской!

По стеклу кривыми дорожками стекают капли дождя. Самые стойкие листья, оставшиеся на полуголых, будто ободранных деревьях, колышутся под натиском суровой осени. Она никого не щадит — ни природу, ни меня.

Острые коготки горького чувства обреченности царапают меня изнутри. У меня просто нет выбора. Либо я соглашаюсь на условия Чеховского, либо Камиля убьют. Адель не позволит ему долго торчать в руках властей. Побоится, что заговорит. Значит, она сама пошлет к нему наемника.

Я не могу бездействовать. Я просто не прощу себя, если с Камилем что-то случится. Жить не смогу. Хорошо, что у меня еще есть связи из прошлого. У Варьки моей брат юрист. Может, он чем-то поможет.

Накинув кардиган, выхожу из комнаты. Все равно нельзя торчать в ней вечно. Покоя здесь нигде не найти. Сбегаю вниз по лестнице и уже на последней ступеньке сталкиваюсь с Глебом.

Ох уж этот его взгляд с соблазнительной полуулыбкой, от которого я млела и таяла, как мороженое на солнцепеке. Сейчас он носит совсем другой характер. Лживый, гнусный, гнилой.

— Не твое дело! — Я делаю шаг в сторону, но Глеб преграждает мне путь, поднявшись на ступеньку и заставив меня задержать дыхание, потому что меня теперь даже от его парфюма воротит.

— Никого нет дома. Мы могли бы пошалить.

— Да, видимо, раз не замечал, как ты кувыркалась с Камилем у меня за спиной целый месяц. И главное, как хорошо играла роль невинной овечки. Знала об Адель, путалась с Камилем, но продолжала печь мне пирожки и хвастаться спасением очередной жизни.

Его голос — низкий и вкрадчивый — отдается в моем животе какими-то спазмами.

— Отойди, пока я не блеванула.

— Детка, мы же еще можем все начать сначала. Простим друг друга.