Я тебя куплю

А когда мне исполнилось три и мама вышла из декрета, он нашел еще одну причину, почему сын должен жить с ним: за нами некому присматривать. В четыре я остался один. Брат бывал у нас только по выходным, и то — не всегда. Кстати, именно на балконе той квартиры мы впервые покурили, — с ностальгией смеется он. — Я кашлял часа два и был красным, как рак. А у брата были длинные волосы, и он спалил челку. Из-за этого предки сильно повздорили, и мы с братом стали видеться еще реже. Так что я был счастлив, когда Чеховской забрал меня из детдома.

— А мы с Викой однажды запустили воздушного змея с балкона. Он запутался в деревьях, леска оторвалась, и папе пришлось лезть за ним, потому что мы обе истерили.

— Ты почти не изменилась, — подшучивает он, и я рефлекторно кулаком толкаю его в плечо. Тут же осекаюсь, опомнившись, что не такие уж мы и друзья, как я расписала наши отношения маме, но поздно — Камиль уже держит меня за запястье и тянет на себя.

Господи, у меня дыхание замирает, а сердце из груди выпрыгивает от того, как меня засасывает бездна его глаз.

— Молодой человек! — учительским тоном нарушает наше уединение мама, двумя пальцами держа пистолет. — Не подскажете, что это такое?

— Зажигалка, — на автомате выдаю я, крепче сжав запястье медсестрички.

Прикольно смотреть на эту Надежду Васильевну и видеть, какой станет ее дочка с возрастом. Очуметь просто! Они и внешне очень похожи, и по характеру обе своевольные.

— Вы мне сказки не рассказывайте, а то подкурю сейчас вам сигаретку.

— Мама, Камиль работает телохранителем, — вмешивается медсестричка, выкручивая руку из моей хватки. — Положи пистолет на место. Лучше достань курочку. Пахнет аппетитно, а мы зверски проголодались.

— Вы что-то от меня скрываете, — хмурится маман — так же комично, как ее дочурка, когда хочет выглядеть сердито. Наверное, мне нужно испугаться, но хочется ржать. — Одежду я развесила. Заканчивайте тут и к столу.

Она кладет ствол у телевизора и прикрывает газетой. Находчивая женщина.

Медсестричке удается избавиться от моих тисков. Пользуется бессилием моей раненой руки. Ну пусть-пусть. Я же окрепну однажды и быстро поставлю тебя на место, девочка. Думаешь, не заметил, как покраснела?

Возится с аптечкой, потом вешает мою куртку на спинку стула перед обогревателем, протирает раскрытый зонт, всячески избегая моего взгляда. И где же боевой настрой? Я заскучать могу. Придется тебя простимулировать. Полотенце случайно обронить, что ли? Хотя нет: слишком киношно.

— Ты смеешься? — удивляется она, расслышав мой глухой смешок.

— Разомлел, — отвечаю, укутываясь в одеяло и поднимаясь с дивана. — Хорошо тут. Как дома.

— Это и есть дом, — улыбается медсестричка, пропуская меня на кухню.