Я тебя куплю

— А ты что думала, я не стану за дочь заступаться? Как влепила ему сумкой по харе, так участковый вздрогнул. Я ему свое сокровище доверила, а он, скотина такая…

— Ну все-все, — успокаиваю я ее. — Он еще попляшет, можешь быть уверена.

Мама вздыхает, ставя бутерброды на стол.

— А кто этот симпатичный молодой человек? — спрашивает с полуулыбкой.

— Да я его у подъезда нашла, погреться завела, — подшучиваю я. — Мам, ну кто это может быть? — Разрезая торт, пальцем залезаю в крем и, слизнув, отвечаю: — Друг.

— Друзья так не смотрят.

— Как — так? — уточняю я.

— Да он в тебе словно ангела видит. Вот-вот в ноги упадет. Опасный мужчина. Такие любят одержимой любовью. Совсем рассудок теряют.

А чего, собственно, я от психолога со стажем ожидала? Сейчас мама быстро мне набросает портрет Камиля. Такие черты его характера откроет, о которых он и сам не знает.

— Да так, — роняет она, — наблюдения.

— Ничего нет, — подтверждаю я. — Мы с ним просто друзья.

— Это для него ты так преобразилась?

— Мама! — теряю я терпение.

— Ладно-ладно, молчу. Не буду лезть.

Я припоминаю, как при знакомстве с Олегом она сказала мне, что не бывает таких идеальных мужчин. Ее всегда в нем что-то настораживало, а я была ослеплена любовью. Надо было прислушаться. Мать дурного не посоветует.

— Так что ты там про опасного мужчину говорила?

Мама озаряется победной улыбкой. Добилась своего.

— Да он же зверь. Любого порвет. Хотела бы я посмотреть на Олега, если бы он вас вместе увидел. Тот со своими цветочками и колечками ему и в подметки не годится. Женщине защитник нужен, а не пустозвон.

Вышедший из ванной Камиль заставляет маму улыбнуться еще шире. Никакая женщина не устоит, увидев по пояс оголенное накачанное тело настоящего мужчины. Стоял бы он чуть дальше, она не упустила бы возможности шепнуть мне, как он хорош.

— Мама, познакомься, это Камиль.

— Надежда Васильевна, — кивает она.

— Приятно познакомиться, — отвечает он и обращается ко мне: — Одежду бы высушить.

— Да, я сейчас займусь. Ты проходи в комнату. Там теплее. — Замечаю, что он снял бинты, и вздыхаю. — Мам, дай аптечку. — Не задавая лишних вопросов, она достает из шкафа сумочку, и я веду Камиля в комнату. — Садись. Накройся одеялом.

— Имей совесть, не смущай мою маму: она пятнадцать лет в разводе.

Уголок его рта дергается. Сев, он все же накидывает одеяло на плечи и вытягивает руку. Я обрабатываю швы аккуратно, не спеша. Почему-то хочется продлить этот момент. Чем дольше Камиль находится подальше от своей семейки, тем больше у меня шансов показать ему другую жизнь.

Украдкой замечаю, как он обводит комнату взглядом.

— Простота выглядит уныло, да? — хмыкаю я, забинтовывая руку.

— У нас была такая же квартира. Чеховскому казалось, что с двумя детьми в ней тесно.