Я тебя куплю

— Где же ты была, Асенька? Я себе места не находила! — Она чуть отстраняется, берет мое лицо в свои ладони и, подтянувшись на носках, целует — щеки, лоб, глаза, нос. Прямо как в детстве, когда я едва не утонула в водоеме на семейном пикнике.

— Мам, извини, что так вышло. Я все тебе объясню. Давайте войдем в дом, а то мы замерзли.

Только теперь она обращает внимание на Камиля. Как любая любящая мать, оглядывает его с недоверием, осторожностью. В ее глазах застывает вопрос, но она его не озвучивает. Впускает нас в квартиру, запирает дверь и бежит на кухню.

— Вы пока раздевайтесь. Я на стол накрою.

Камиль промок насквозь. Свитер хоть выжимай.

Я снимаю с себя пальто и маню его в ванную, где открываю воду погорячее и достаю из шкафчика чистое полотенце.

— Ванна небольшая, но ты поместишься.

— Ты смеешься? Я не буду купаться, — спорит он.

— Еще как будешь! Отогревайся, я пойду включу обогреватель и достану шерстяное одеяло. Не хватает только, чтобы ты заболел.

Камиль не позволяет мне выйти из тесной ванной. Схватив за руку, дергает на себя.

— С чего ты взяла, что я стану тебя слушать? — рычит он в попытке показать, кто тут хозяин. Мне даже смешно становится. Альфа-самец ты мой.

— Не я не так давно воспаление легких перенесла. Не меня подстрелили два дня назад. Не я полдня под ледяным дождем проторчала. Не я курю, как паровоз. Не будешь слушать? Хорошо, — киваю я. — Хо-ро-шо, — повторяю по слогам, высвобождая руку и протягивая ее к крану. — Твоя жизнь — твое здоровье. Какие цветы тебе нравятся?

— Чего? — хмурится он.

— Хочу уточнить, какие букеты приносить на твою могилу. — Медленно поворачиваю кран, перекрывая воду. — Тебе же плевать на себя. Сам говоришь, не маленький. Не буду уговаривать тебя беречь себя.

— Ладно! Я погреюсь, — сдается он.

Я поджимаю губы, борясь с довольной улыбкой. Прячу вспыхнувшее лицо за распущенными волосами, отворачиваясь от Камиля, и выскакиваю из ванной. Зря он думает, что я такая же, как его родные. Да, он убийца. Но я-то нет. И своей клятве я буду верна до конца.

Включив в комнате обогреватель, я достаю из комода теплое одеяло и иду на кухню. Мама уже нарезала салат и возится с бутербродами, а в духовке жарится курица.

— Торт порежь, — улыбается мне мама, шмыгая носом.

— Мам, ну прости. — Я обнимаю ее со спины и кладу голову на плечо. — Мне пришлось так поступить.

— Олег изменил тебе, да?

Мама разворачивается и берет мои руки в свои.

— Не прощай, — настоятельно просит она.

— И не собираюсь. Ты только полиции не говори, что я объявилась. Пожалуйста.

— Не скажу. Пусть этот кобель подергается. Я же ему когда по роже съездила, аж расплакался, прощение просил.

— Ты — что? — смеюсь я. От моей мамы такое запросто можно ожидать.