Я тебя куплю

Она морщится и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, пока я обрабатываю ее воспалившиеся ранки, удалив из них мелкие волокна веревки.

— Теперь ты док? — подшучивает она, пытаясь улыбнуться.

Я поправляю теплое одеяло на ней и шикаю. Перевязываю ее тонкие руки бинтом, завариваю травяной чай с малиновым вареньем и заставляю все выпить и съесть.

— Что-нибудь еще хочешь? — спрашиваю, когда она опустошает кружку.

— Только спать, — устало бормочет медсестричка, натягивая одеяло до подбородка. — Побудь со мной.

Куда я денусь?! Конечно, ложусь рядом, обнимаю ее и глажу по волосам.

— Я вызову врача, — предупреждаю ее.

— Нет, Камиль, не надо. Со мной все будет хорошо. Поверь. Ненавижу врачей, — улыбается она, засыпая.

Не так мы представляли себе нашу первую брачную ночь и начало семейной жизни. И я боюсь, что ее спасение — сон. Щипаю себя, прикусываю губу. Но моя девочка не исчезает. Она рядом. Живая. Спасенная.

Я слушаю, как мирно она сопит, и жду, что вот-вот вздрогнет, закричит, проснется в холодном поту. Но она совершенно безмятежна и все так же прекрасна. Мое искупление.

Лишь телефонный звонок заставляет меня отвлечься от нее. Я выхожу из комнаты и тихо прикрываю дверь.

— Операция прошла успешно, — слышу в трубке голос Захира Асманова. — Азиз будет жить.

Я облегченно выдыхаю. Прости меня, брат. Обещаю, что вытащу тебя из этого дерьма. Больше не будешь под пулями ходить. Женишься, старуху-мать внуками порадуешь.

— Ты сам-то как? — спрашиваю, сам не знаю, почему. Похоже, пережитое с медсестричкой открыло мне глаза, что близкими и родными надо дорожить, пока они живы.

— Хорошо. За Тимура волнуюсь.

— Поезжай домой. Я в больницу парней своих отправлю. Они подежурят.

Несколько долгих секунд мы оба молчим, потом он спрашивает:

— Ты нашел свою жену?

— Не отпускай ее больше. Ни на миг, — говорит он с тяжелым вздохом.

Мой взгляд опускается на обручальное кольцо на пальце. Кому, как ни Захиру Асманову знать, каково это — потерять любовь всей жизни.

— Не отпущу, — обещаю ему клятвенно. — Ни на миг. — Между нами снова повисает молчание. Мое горло стягивает невидимой удавкой, глаза начинает печь. Не дав ему оборвать звонок, я добавляю: — Спасибо, отец.

— За что? — взволнованно переспрашивает он.

— Я боялся, что потеряю ее. Едва не умер. Сердце собственное слышать перестал. Оно будто отключилось и вновь заработало, только когда она вернулась ко мне. Это ни с чем не сравнимая боль. Отравляющая. Парализующая. Превращающая в овощ. Я на себе познал то, что пережил ты. Это ад.

— Да, Камиль, — подтверждает он, — это ад. Цени каждый миг, проведенный с ней.

Я приоткрываю дверь, смотрю в ее милое лицо и осознаю, что мне мало каждого мига с ней. Она — мой воздух.

— Сообщи дяде Наилю, что Ася дома, со мной.