Я тебя куплю

Зверею, взглянув на нее, прицеливаюсь в Шамана, игнорируя семь направленных на меня пушек. Кажется, ему бы спрятаться за мою девочку, чтобы меня успешно прикончили, но он разжимает пальцы, отпуская ее руку.

Медсестричка пытается улыбнуться, но у нее зуб на зуб не попадает. Она делает неуклюжий шаг вперед, а ноги совсем не держат. Спотыкается, возвращаясь в объятия Шамана.

У меня перед глазами все вибрирует и плывет, когда он подхватывает ее за плечи, не дав упасть. Дергаюсь с места, но торможу под прокатившийся по гаражу лязг стволов.

Шаман снимает с себя куртку и заботливо накидывает ее на плечи моей девочки. Съежившись в ней и уменьшившись втрое, она совершает очередную попытку пойти мне навстречу.

— Опустите оружие! — командует Шаман своим головорезам.

Те медлят всего полмига, но слушаются. Я же продолжаю держать его на мушке, медленно двигаясь к своей жене и протягивая ей руку. Как только ее ледяные пальцы оказываются в моей ладони, мотор, называемый сердцем, вновь начинает качать кровь, разливая по телу приятное тепло.

Моя девочка жива. Она снова со мной. И отныне никто ее не тронет, потому что зверь, живущий в Камиле Асманове, больше не уснет. Он будет бодрствовать всегда и везде.

— Камиль, — выдыхает она хрипло, прижимаясь к моей груди. — Ками-и-иль…

Черт, как же сладко она произносит мое имя! Прямо вдыхает в меня свежий глоток жизни!

— Это не он, Камиль, — бормочет медсестричка, втягивая мой запах. — Не он…

За моей спиной слышатся шаги вошедших брата и Фазы. При появлении последнего Шаман хмурится и косится на нас исподлобья, едва ли не дымя раздувшимися ноздрями.

— Вот! — взвизгивает та, кого я меньше всех ожидал тут увидеть. — Я же говорила тебе! — Из тени выходит пьяная Адель и криво дефилирует к Шаману, неестественно улыбаясь. — Ты хотел Фазу? Получи!

— Камиль, не слушай ее, — просит меня медсестричка, подняв лицо и увидев пацана за моей спиной. — Посмотри на меня. Она лжет. Слышишь? Шаман меня не похищал. Это все она.

Я оглядываю мою родную девочку: ее воспаленные глаза, бледное лицо, окровавленные руки. Крепче прижимаю к себе ее тонкое, почти прозрачное тельце и сглатываю.

— Адель?! — недоумевает брат. — Ты совсем спятила?!

— Это бизнес, Ром, ничего личного, — язвит она, а по моей руке ползет ток.

Ствол врастает в плоть, становится со мной единым целым. Я поклялся уничтожить того, кто покусился на мою жену, а Камиль Асманов клятвами не разбрасывается.

Поднимаю пушку, направляя прямо на Адель и, стиснув зубы, нажимаю на спусковой крючок, не чувствуя к ней абсолютно ничего, кроме нестерпимой жажды крови.

Выстрел сотрясает воздух. С потолка сыплется штукатурка, поднимая перед нами клубы пыли. Моя рука задрана вверх, потому что брат вовремя вмешивается.